Был такой философ — Эвальд Ильенков. Он жил запойным пьяницей, покончил с собой страшно — ткнул себя в сонную артерию ножом для книг. Он кстати был одним из тех, кто писал тот доклад Хрущу, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме, про 1980 год — тоже он. С собой он покончил в марте семьдесят девятого, видимо убедившись, что коммунизма ждать не приходится. Остальные философы — а он понятно, готовил доклад не один — остались жить и жили, как жили и после первого января восемьдесят первого.
Так вот Ильенков заговорил о том, что при том, что мы построили якобы социализм — важнейшая его составляющая в виде преодоления отчуждения (по Марксу) — не выполняется. Вот он писал: «Согласно же Марксу, формально-юридическое „обобществление собственности“, учреждаемое политической революцией, есть всего-навсего первый (хотя и необходимо первый) шаг, есть лишь первый этап действительного „обобществления“. Он создаёт лишь формальные — юридические и политические — условия sine qua non реального „присвоения человеком отчуждённого от него богатства“.
Переводя на простой язык — советскому строю не удалось добиться того чтобы советский человек считал что он трудясь на благо общества — трудится „как для себя“. Не видеть этого было уже нельзя. Советский человек проявлял чудеса изобретательности и предприимчивости для того чтобы достать что-то, вырастить что-то на трёх сотках, купить джинсы „маде ин оттуда“ и заработать на них. Так же советский человек проявлял чудеса изобретательности в том чтобы имитировать или саботировать работу, за которую он получал зарплату, и заодно что-нибудь украсть с этой работы. Все эти истории с товарищескими и народными судами за мелкое воровство, проработками на партийных собраниях — это всего лишь попытка бороться с последствиями фундаментального провала.
Немалая часть живущих в СССР не считает страну своей. Может, это не проговаривается даже про себя, но поведение — как у крестьян на барщине. Кстати, крестьяне тоже считали своей ВСЮ землю. Может, именно поэтому так легко, с гиканьем и уханьем пошла в конце восьмидесятых растащиловка? Ведь вся эта история с акционированием предприятий, народными предприятиями, выборностью директоров — это всего лишь попытка заставить работать на работе как на себя.
Кстати, хотите, скажу где ошибся Карл Маркс? Он писал своё учение в то время, когда не было подоходного налога, а государства практически не выступали как потребители, если не считать королевских дворов. Потребителями были рабочие, крестьяне и фабриканты. Эксплуатируемые и эксплуататоры. Была прямая зависимость фондов потребления эксплуатируемых и эксплуататоров и государство виделось инструментом для более справедливого распределения потребительских фондов. Но Маркс не подумал, что государство будет потреблять само, тем более — что оно будет главным потребителем на рынке. Что потребуются десятки тысяч танков, тысячи самолётов, что государство будет в мирное время держать миллионную армию, что потребуется строить циклопические укрепления типа линии Мажино, Сталина и Маннергейма. Государство будет вынуждено изымать на это средства из фондов потребления, не спрашивая об этом рабочий класс, и само в итоге станет самым жестоким эксплуататором. Сколько Роллс-Ройсов будет у фабриканта? Один. Ну два. А танков нужны десятки тысяч. И самолётов. И предела вообще-то у военных нет — чем больше, тем лучше. Но люди-то прекрасно это видели — что они работают больше чем при Царе, зарабатывают меньше — и им при этом говорят, что это их, народные предприятия. Но попробуй, возьми что-нибудь — и тут же колония.
Народ… вы, конечно, скажете, что так надо было — и будете правы. Но у народа — правда своя, и правда эта крайне жестока. Те, кто пластался по две смены без выходных — они то как раз верили что — надо. А вот те, кто родился в заводских бараках… знаете, такие — там даже нормальных стен не было, доски — а между ними земля. Кого купали в чемодане, кто донашивал одежду за старшим братом. Вот они сейчас, войдя в силу — готовы припомнить государству каждый не съеденный кусок. И припомнят, дай только шанс.
А ведь проблема то — не решена. Я её пытаюсь хоть как то решать, направляю средства на жилищное строительство, пытаюсь улучшить снабжение. На меня уже военные волком смотрят — не привыкли, что их заявки так решительно режут. Но всё равно — государство вынуждено тратить огромные средства на себя. Идёт Холодная война. И вот что — делать? С учётом того что ошибки — народ не простит, я это знаю по девяносто первому году. Не простит народ ошибки, кто-то с хохотом, а кто-то и со злобой скажет — уходите
А эти…
Все поют как соловьи. Самое страшное — многие верят в то, что поют. Упражняются в диалектике, которая ещё при Сталине стала проституткой философии. Диалектический метод — это когда дважды два не четыре, а столько сколько нужно. На этом домысливании — защищены тысячи кандидатских и десятки если не сотни докторских.
