Два следующих дня — были посвящены тому, что Джо рассказывал то Лукьянову, то Громыко в основном о комиссионной работе Конгресса и Сената, о том, как на комиссии выносятся вопросы и как проходят слушания по ним. К его удивлению, советский Верховный совет, работая в комиссиях, не мог ни производить расследования, ни вызывать и заслушивать свидетелей, ни выносить наказания. В таком случае возникал вопрос, а для чего в действительности существует Верховный совет как орган народного представительства. Из того что он знал — депутаты собирают наказы избирателей и пытаются претворить их в жизнь. Но даже если эта работа реально проводится — исполнение «наказов» отдельных людей не может заменять представительство интересов территорий и групп и реальное, ежедневное влияние на принимаемые решения.
Он понимал что советская система в корне отличается от американской, и её никак нельзя назвать демократической и даже вряд ли — народной. Но он не верил в то, что существование этой системы поддерживается злой волей режима, как то считали республиканцы. В основе всего — невежество, неумение построить что-то иное, взаимное недоверие. Тяжёлая наследственность. Но если целенаправленно и добросовестно помогать — Советы могут стать более демократичными, тем более что они видимо сами задумываются о недостатках своей системы.
Утром — он приехал в Кремль, но никто не был на своих местах. Он пытался понять, что происходит — и наконец нашёл Лукьянова. Тот смог сказать, что ситуация в Афганистане резко обострилась, и больше ничего. Потом — вдруг в кабинет вошёл сам Громыко, он был одет уже по-дорожному, в верхнюю одежду.
— Джо!
…
— Секретарь Горбачёв сейчас вылетает в Ташкент, мы летим другим самолётом. Если хочешь встречу с Горбачёвым — полетели.
Джо вспомнил лицо Кренстона и подумал — а какого чёрта…
Монтекки
Кто сызнова затеял этот спор?
Скажи, племянник, ты ведь был при этом?
Бенволио
Я вашу дворню с челядью врага
Уже застал в разгаре рукопашной.
Едва я стал их разнимать, как вдруг
Неистовый Тибальт вбежал со шпагой,
Хвастливо ей вертя над головой.
Он вызывал меня на бой, а ветер
Насмешливо свистел ему в ответ.
Пока чередовали мы удары,
Явился князь, увидел кавардак,
И стража растащила забияк.
В ташкентском аэропорту — суета, часть рейсов отменены. Ждут рейсов из Джелалабада и Кабула, ждут спецрейс из Москвы. Волнуется товарищ Рафик Нишанов, бывший министр иностранных дел Узбекской СССР[15], а ныне первый секретарь.
В депутатской комнате накрыт стол, но всем не до угощения. Все — на нервах…
Как то раз Энтони Идена, премьер-министра Великобритании спросили, что больше всего мешает в политике. События, мой мальчик, события — ответил он. Теперь я прекрасно понимаю, о чём идёт речь. Сегодня например должно было состояться совещание по текущему ходу модернизации инфраструктуры ЦБ РФ, созданию нового законодательства о банках и банковской деятельности и созданию суверенного резервного фонда. Вместо этого — я вынужден разбираться с восстанием армейского спецназа в Афганистане.
Восстание это — имеет двойное, а может и тройное дно. Я прекрасно знаю, что в реальности оно и произошло — но в девяностом, после вывода советских войск: Танаи решил разобраться с Наджибуллой.
Восстание было подавлено, как раз силами спецназа ХАД, но Танаи удалось захватить вертолёт и уйти в Пакистан, и вместе с ним под разными предлогами ушло немало его людей и так называемое «национальное примирение» накрылось медным тазом. Во многом — не прекращение снабжения горючим, а уход на ту сторону Таная, на тот момент министра обороны, вместе с самыми боеспособными афганскими силами — привёл к падению режима Наджибуллы в девяносто втором.
Танаи вернулся в Кабул вместе с сотрудниками пакистанских спецслужб и немало там покуролесил, расправляясь со старыми врагами, своими и партии. Вообще, тема отстранённого от власти Халька в событиях восьмидесятых и девяностых годов, в формировании движения Талибан и в вовлечении в афганский конфликт — не раскрыта.
Сейчас произошло то же самое, просто — раньше, под влиянием куда более активного процесса национального примирения и активизации третьей силы — тех из оппозиционных партий, которые решили вернуться в легальную афганскую политику. Кстати, скоро будет съезд «семёрки» в Пешаваре, на котором партии Хекматьяра и Халеса, выступающие за продолжение борьбы исключат из объединения и будет «Пешаварская пятёрка».
