По правде сказать, среди многих важных и даже важнейших обстоятельств, которые занимали Карлуччи в данный момент, частности, пусть и связанные с этим делом, не имели особого веса. Хотя если бы Карл с Джорджем до источника добрались, а еще лучше смогли бы с ним побеседовать, тогда тема действительно получила бы один из высших приоритетов. Пока же ему было о чем беспокоиться и без шарад из Ленинграда: ощутимо усиливался натиск коммунистов в Италии и Франции, нешуточно досаждала возня с утечками от потерявших всякий страх идеалистов Фирмы, вышли на пик саботажные операции в Йемене и все ощутимее раскручивался маховик стратегической польской операции. К тому же постоянно трясло в Никарагуа, а теперь еще и в Иране.
Но вот и Колби, и Бросс, причем не сговариваясь, питали к этому ленинградскому сюжету какой-то обостренный интерес. И недавний руководитель ЦРУ, и бывший начальник аналитического управления были слишком ценным ресурсом, чтобы выключать их из жизни Фирмы, – поэтому они продолжали получать очищенные материалы, делясь взамен своими соображениями, игнорировать которые было бы великой глупостью.
А раз так – новые данные по «ленинградскому феномену» были для Карлуччи хорошим поводом вывести ветеранов на разговор о по-настоящему серьезных вещах: о будущем американского разведсообщества вообще и в связи с набираемой Рейганом командой в частности.
«Впрочем, – кивнул Фрэнк своим мыслям, – может, старики и по делу что-то интересное надумают? Они-то, в отличие от оперативного руководства, не озабочены ни скверными новостями, ни очередными вздорными идеями офисных бюрократов и заносчивых сенаторов. А фантазии им не занимать».
Где-то наверху, за цветущими вишнями, что окаймляли склон лощины, мягко рыкнул мощный мотор, и Карлуччи заторопился к дому. Со стороны его очень низкая и субтильная фигура напоминала сейчас смешного суетливого гномика, что резвым козликом скачет по ступенькам вверх. Лишь вблизи, приглядевшись к его холодным спокойным глазам, можно было вдруг понять, что он неоднократно дарил смерть, и забавного в нем на самом деле немного.
Оба ветерана были пунктуальны и прибыли на встречу почти одновременно.
– Иган, Джон, спасибо, что откликнулись, – улыбнулся Карлуччи, пожимая руки.
– Добрый день, Фрэнк, если, разумеется, в Компании сейчас вдруг случаются добрые дни, – отозвался Джон Бросс.
В этом мягком и спокойном человеке, обладающем изысканными манерами и приятной улыбкой, сложно было разглядеть матерого специалиста по диверсиям и рукопашному бою. Этот воспитанник Донована прошел все, что мог пройти человек такого профиля в непростые времена его молодости, и засверкал как мощный аналитик поздно и внезапно, лишь будучи списанным по ранению в синекуру кабинетов.
– Ранней весной и поздней осенью Арлингтонский лес поблизости от Амфитеатра Лаббер Ран – это
Весеннее солнце уже разогнало и рассветный туман, и утреннюю зябкость. Воздух мягко овевал кожу, природа вокруг пела оду весне, и Фрэнк вытащил раскладные кресла прямо на стриженый газон. Колби закурил, а Бросс запрокинул голову, подставив лицо ниспадающему с неба теплу.
– Кстати, Иган. – Карлуччи развернулся к Колби и глянул на того в упор. – Ты знаешь, твой ленинградский протеже, похоже, засветился не только в Израиле, но и в последних событиях в Италии.
– И кто пострадал на сей раз?.. Хотя… Стоп! – Глаза Колби внезапно полыхнули пониманием. – Хочешь сказать, что он приложил руку и к разгрому «бригадистов»?
– Бинго! – довольно ухмыльнулся Карлуччи.
Колби довольно потер руки.
– Ха, Фрэнк, вообще-то меня это не особо удивляет. – По недобритой, как обычно, со времен Вьетнама физиономии коллеги и бывшего «особо важного шпиона», человека опасного, иногда смертоносного и уж точно не сентиментального, проплыла легкая, почти мечтательная улыбка. – Это, напротив, еще раз подтверждает мои мысли.
Карлуччи внимательно посмотрел на бывшего шефа. Ну как бывшего… Формально отойдя от дел, Колби оставался негласным куратором ушедшей после комиссии Черча в тень сети оперативников, что не боялись ни крови, ни черта, а также хранителем тайн «старого ЦРУ» – исключительно опасная, между нами говоря, должность. Слишком многие хотели бы порыться в этих «фамильных сокровищах» и слишком многие боялись таких раскопок.
– Карл что-то накопал для тебя в Ленинграде и по привычке послал к чертовой матери субординацию и порядок оповещения боссов нашей Фирмы? – осторожно уточнил Фрэнк Карлуччи.
– На сей раз – нет. – Теперь улыбка Колби стала откровенной. – Просто это очевидно из уже имеющихся материалов.
– Объясни. – Карлуччи обозначил умеренную заинтересованность. – Только без новых загадок, Иган, и так забот полон рот.
