17 августа (суббота) ушла на распаковывание перевезённого, замену розеток под компьютерные штепсели с заземлением, расстановку столов и вынос ненужных диванов, тумбочек и шкафов. Наиболее трудоёмким оказалось освобождение одной комнаты от огромного чистошерстяного ковра. Там, где работали компьютеры и прочая оргтехника, заряды статического электричества были совсем нежелательны. Кроме того, без этой исторической роскоши в комнате задышалось намного легче.
А вечером 20 августа прораб Перестройки, товарищ Яковлев со вкусом сидел в уютном двухкомнатном номере, обставленном заказной корпусной мебелью, сработанной на закрытом мебельном заводе.
Импортная мебель ещё со сталинских времён была категорически запрещена в любых помещениях (жилых и рабочих), принадлежащих КПСС. Опасались, видимо, отравляющих испарений от заграничных пород дерева или других скрытых сюрпризов. Поэтому мебель делали на собственном мебельном комбинате. Если требовалось, там могли сработать мебель любой сложности, в том числе и под любую заграничную. И не отличить.
Но это к слову…
Потому что товарищ Яковлев не просто сидел, но вычитывал собственноручно макет «Общей газеты», которую основали демократические журналисты и которую министр печати РСФСР зарегистрировал в течение двух часов!
Номер получился что надо… От заголовка «Революция продолжается!» — фото, Ельцин на танке — до «За Нашу и Вашу Свободу!» (фото — улыбающийся бородатый чеченец приставил нож к горлу коммунистического русского милиционера)…
Яковлев хотел по привычке поставить свою размашистую подпись и отправить макет в типографию газеты «Правда», где она должна была быть отпечатана миллионным тиражом… Но в этот момент в комнату вежливо постучали.
Яковлев презрительно, по-барски, надул губу — ох уж эти русские, далеко им до европейского сервиса:
— Войдите! — Но вместо улыбчивой, терпеливой на щипки и шлепки горничной в накрахмаленном белом передничке с кружевами перед академиком общественных наук появился смутно-знакомый ему генерал… а, вспомнилось, книжки ему доставлял в кабинет, по особому списку. Только он вроде бы был полковником?
На ногах генерала Попцова были надеты летние сандалии, с дырочками, совершенно штатского вида, а на его лице блуждала неопределённая улыбка. Яковлев нахмурился:
— Это что такое? Почему не по форме одеты?
Попцов опустил глаза:
— А, это… ну так ведь лето же, жарко… у меня в ботинках ноги преют!
— Вот потому у нас обороноспособность и упала, что военные одеваются, как им удобно… что тебе?
— Шалфет вашей милости, барин…
Яковлев от удивления выпучил глаза и тут же получил ребром ладони в хрустнувшую переносицу…
Нет, первому номеру «Общей газеты», видимо, выйти было не суждено.
Генерал армии Валентин Иванович Варенников был очень смелым и решительным человеком… Начавший войну командиром стрелкового взвода, прошедший Сталинград (да не где-нибудь, а на «Острове Людникова», в пылающих развалинах завода «Баррикады», где Ванька-взводный жил в среднем три боя. Варенникову повезло — только лишь осколок в живот. Ранение по тем временам смертельное…), Мангушевский плацдарм, штурм рейхстага… Ещё трижды раненный и дважды контуженный.
Никогда не отступал. И ни перед кем не склонял гордой головы — разве что на святом Параде Победы, когда шёл в почётном карауле у Знамени…
А так — после Великой войны, пройдя весь путь от комбата до комкора, повоевав в Анголе, Эфиопии, Сомали, Сирии, Египте — был он для начальства крайне неудобен.
Потому что ему и своя головушка была — полушка…
Будучи уже в высоких чинах, в Афгане бесстрашно шел на встречи с главарями банд. Шел открыто. Разведчики договаривались о месте встречи, и он ехал туда только с переводчиком. Ехал в полевой форме, с погонами. Все они знали его в лицо — чего было скрываться! И он с ними договаривался по вполне конкретным вопросам.
В результате — начиная с 1985 года, наши потери ежегодно уменьшались в полтора-два раза.
Кстати говоря, там вместе с ним служил его старший сын Владимир — служил Ванькой-взводным, в одном из самых гиблых мест, был ранен… Перенёс тяжёлую операцию и гепатит вдобавок… Яблоко от яблоньки, да.
За Афганистан Варенников получил Героя Советского Союза… За боевые заслуги, а не к дню рождения, как «дорогой Никита Сергеевич» или «Бровеносец в Потёмках»… Заслуженно.
Поэтому неудивительно, что и в Раду Варенников поехал в одиночку.
Войдя в зал заседаний, генерал на секунду приостановился в дверях…
«Шабаш!» — это было первое, что пришло ему на ум…
Варенников знал и любил Украину… ещё бы!
Именно на Украине, под Одессой, глубокой осенью он, по горло в ледяной воде, прорывался к селу Христофоровка, которое вместе с жителями собирались спалить эсэсовцы, через затопленную балку… А потом свирепый ревматизм всю оставшуюся жизнь грыз ему суставы.
