Музыканты появлялись на сцене исключительно эффектно, чему способствовала музыка Штрауса, усиливая впечатление их патетичного выхода: все четверо, облаченные в театральные костюмы, возникали перед зрителями по очереди, откидывая в сторону тяжелый бархат черного занавеса, которым задрапировали распахнутые двери веранды, скрыв «закулисье». Точно вырастая из чрева преисподней, они с достоинством кланялись публике, и каждый, застыв на мгновение, занимал свое место. Первым появился бравый вояка в кивере с ранцем за спиной и саблей на боку (труба), следом за ним вышел индийский махараджа в долгополом расписном халате (гитара), потом – приземистый рогатый викинг в звериной шкуре с косматой бородой (в нем я не сразу признал барабанщика) и, наконец, самым последним из них, вышел рыжий монах-отшельник в черной рясе (клавишные), вне всяких сомнений игравший роль «первой скрипки» в представленном публике рок-оркестре. На мой субъективный взгляд, затеянный ими спонтанный маскарад был абсолютно бессмысленным, больше подходил для несерьезных адептов глэм-рока (костюмированное шоу – это как раз их стихия), нежели для капитальных рок-музыкантов, играющих адаптированную классику, но, с другой стороны, почему бы не попробовать? Для первого выступления вполне нормально, чтобы зацепить публику.
Да, совсем забыл упомянуть, что я никуда не ушел. Скажу больше, по моему замыслу я должен был сидеть в кресле, притащенном из подвала, закинув ногу на ногу и углубившись в чтение. Книгу, томик Фридриха Ницше под названием «Так говорил Заратустра», по мотивам которого Рихард Штраус и создал свое произведение, мы разыскали на полках роскошной библиотеки рок-н-ролльной бабки. Чуете, куда я клоню? Все вместе и составляло статичное представление, немузыкальную составляющую концерта, я бы даже сказал, «перфоманс».
Я хоть и оставался внешне спокойным, но, признаться, сидел как на иголках – все думал – как дальше-то покатит?.. Зря беспокоился – все пошло как по маслу. Лишь только из раструба патефона донеслись затухающие звуки духового органа, говорившие о финале увертюры Штрауса, как вступил в действие – электрический… Конрад не подкачал – он давно уже восседал за своими клавишными инструментами, расположенными горкой – на верхней крышке «Хэммонда» громоздился клавинет, а выше его – синтезатор. В нужный момент Конрад прикоснулся к клавишам… Помню, как только раздались первые громоподобные звуки электрооргана – не знаю, как других, но меня тут же пробрала нервная дрожь… Это была «Токката» Баха или, правильнее сказать, «Токката и фуга ре минор», пожалуй, самое популярное сочинение композитора, написанное для органа, авторство которой, между прочим, оспаривается некоторыми музыковедами – уж больно нетипичное для Баха произведение. Насчет этого ничего не могу сказать, но знаю точно, что баховская или вовсе не баховская «Токката» – но эта вещь, очень контрастная по темпу и фактуре музыкальных эпизодов – идеальный материал для рок-интерпретации. Манера игры у Конрада была интересная, очень динамичная и страстная – он одновременно играл на разных клавиатурах «Хэммонда» – левой рукой на нижней, правой – на верхней, потом обеими руками – на верхней, невообразимо тряся при этом в такт музыке рыжей шевелюрой, за ним было интересно наблюдать, а клавишные, кстати, были развернуты по моему совету, сами они вряд ли бы до этого додумались, – на три четверти к залу, чтобы выстроенная гора инструментов не загораживала обзор.
Я в это время как ни в чем не бывало сосредоточенно исполнял свою часть действа – методично листал страницы томика Ницше, и в какой-то момент, оторвавшись от этого занятия, бросил взгляд на Гитлера, и наши глаза встретились – он изучающе глядел на меня… Не выдержав его пристального взгляда, я отвел глаза и вновь уставился в книгу. «А ведь Мумию запросто можно было тут грохнуть, – промелькнула в голове сумасшедшая мысль, – ведь никаких тебе рамок установлено не было, ни собак-ищеек, шарящих взрывчатку, ничего, даже досмотра личных вещей не организовали, ограничились лишь визуальным осмотром, проведенным, наверное, больше для проформы, нежели для настоящего обеспечения безопасности фюрера… а ведь запросто можно было присобачить скотчем под столом взрывчатку, выставить нужное время и ликвидировать нацистского преступника № 1… постой-постой… а как же другие люди?.. гости, прислуга, музыканты, тот же Катковский – он-то в чем виноват?.. все они тоже могут погибнуть… к тому же… к тому же совсем неизвестно было точное время прибытия фюрера… как тогда выставлять время?… часовой механизм на бомбе, как известно, не используется для адресного взрыва… если, конечно, ты не террорист-смертник… как с точностью до минуты просчитать время появления жертвы?.. Да и кто, кроме госпожи Мартинсоне знал, что Мумия вообще здесь появится?..»
