Тем временем «Токката» была сыграна и сыграна на одном дыхании – очень мощно она прозвучала в рок-обработке. Публика, вне всяких сомнений, была ошарашена: все сидели завороженные, не зная, как реагировать на только что услышанное и увиденное. Классика, но какая-то «ПРЕПАРИРОВАННАЯ», классика, сыгранная совершенно иначе, все жаждали продолжения и были готовы внимать… Затем очередь дошла до Моцарта с Бетховеном. Исполнили и Вивальди – «Весну» из «Времен года», и несколько собственных композиций – весьма и весьма достойных, достаточно мелодичных, написанных Конрадом в традициях барокко-рока: не зря же человек пять лет обучался на композиторском факультете консерватории!
Наконец плавно добрались до «гвоздя» программы «Полет Валькирий» Вагнера, по замыслу исполнителей он должен был окончательно выпотрошить публику и завершить сорокаминутное выступление (от «мертворожденного» Сен-Санса они предусмотрительно отказались в самый последний момент и правильно сделали). Уже с первых тактов «Полета» я был накрепко захвачен поразительно-гипнотическим воздействием вещи, музыканты шаг за шагом воздвигали следующие один за другим пласты сопровождения… они играли и играли… Но что-то явственно происходило в воздухе, окружавшем нас – какое-то молниеносное движение – сначала метнулась одна быстрая тень, потом другая и сразу – третья… Вскоре стало ясно – над нами сновала стая летучих мышей. Растревоженные звуками, светом и суетой ночные «демоны» покинули облюбованный ими чердак виллы, привнеся внезапным появлением, учащенным хлопаньем «сатанинских крыльев» и шелестящим писком ощущение беспокойства и надвигающейся бури. Мне самому тогда почудилось, что над нами кружится стая стервятников или даже эскадрилья боевых вертолетов, ведомая свихнувшимся командиром и готовая по его приказу изрыгнуть море смертоносного огня – да, да, именно такое было ощущение…
Музыка загремела из динамиков еще громче, перекрывая звуки «ночных вампиров» так, что заложило уши, похоже, «звукарь» Айварс на своем пульте давно уж вывернул все ручки вправо… И тут настал мой коронный выход – я отложил в сторону книгу и взялся за патефон, начал над ним «колдовать», совершая малопонятные для всех присутствующих, включая музыкантов, манипуляции с пластинкой и иголкой, проще говоря на диджейском жаргоне – «скретчить», то есть царапать иголкой пластинку в целях получения характерного скрежещущего звука, от которого у меня запела душа и побежали мурашки (одновременно)… В общем, не без гордости могу констатировать, что я, по всей видимости, впервые здесь на публике продемонстрировал базовую технику диджеинга, став пионером этого дела. Впрочем, мало, кто понял, что я там творил с патефоном, а скорее всего – никто ничего не понял… но звук получился отменный, позволивший забыть о нашествии летучих мышей. Да, финал вышел просто феерическим – для более полного ощущения праздника не хватало разве что настоящего фейерверка.
Все встали и долго аплодировали, в том числе и Гитлер. А потом, ко всеобщему изумлению, фюрер, шаркая немощными ногами, стал медленно подниматься на импровизированную сцену.
Краем глаза я увидел, как зрители, получив едва заметный прощальный знак от хозяйки, покидают «зрительный зал», гуськом двигаясь к выходу. «Будто крысы из мультфильма, входящие в море под дудочку Нильса, молчаливо и дисциплинированно», – промелькнула смешная мысль.
Гитлер тем временем приблизился к разгоряченным и онемевшим музыкантам, чтобы лично выразить восхищение и пожать руку каждому, включая и меня, хотя я и не был никаким музыкантом. Рукопожатие на удивление оказалось крепким – ожидаемой немощи в его старческих пальцах я не ощутил, ее там, по всей видимости, сроду не бывало. Я был поражен… Вблизи я разглядел его более тщательно: он выглядел, надо признать, скверно, изможденным, будто узник лагеря смерти. Соглашусь, применительно к Гитлеру мое сравнение звучит несколько дико, но как раз оно-то и отражает суть – передо мной стоял не фюрер нации, а будто измученный каторжными работами «зэк»-доходяга, ну, если хотите – еще вариант – высохшая за прошедшие века мумия, что, пожалуй, ближе всего к истине… Подумал: так вот, оказывается, к чему приводит многолетняя вегетарианская диета, не обернулась для фюрера добром, высосала из него все жизненные соки.
