— Ты, Карла французская мне еще всю агентурную сеть свою не слил, — выражался Северин словами, подслушанными некогда, когда сам нынешний канцлер, учил будущих русских разведчиков.
— Да я был только с этой группой. Нас всего семеро, — простонал француз, предполагая, что последует очередная порция пыток, как следствие, его мучений.
— Продолжайте. И это… раскалённую кочергу ему в эту… сами все знаете, чего учить? — сказал Северин и вышел из подвала дома.
На самом деле, Цалко был почти что уверенным, что больше французский шпион ничего не расскажет. Уже когда Карл Людвиг Шульмейстер, именно так звали француза, выложил весь план по похищению и убийству герцога Энгиенского, стало понятным, что шпион говорит правду. Но… Жалко же зуба, который выбила эта французская курва.
Северин вышел из подвала, и моментально натолкнулся но решительно настроенного Луи Анри Антуан де Бурбон-Конде, герцога Энгиенского. Этого потомка принца Конте не пускали в подвал, хотя он уже и угрожал стрелять и даже пожаловаться самому русскому императору, чтобы тот урезонил своих верноподданных.
— Ваша светлость, — обращался Северин к герцогу.– Я понимаю всё ваше негодование, если бы не обстоятельства, я бы его заставил склонился перед вами, как перед монархом Франции, но вы не можете сейчас с собой располагать.
Герцог посмотрел на командира русских стрелков, которые прибыли уже как месяц назад и занимаются его охраной. Не понимал герцог, почему этот русский, Северин, так улыбается. Разве же обстоятельства благоприятствует веселью?
На самом деле, Северин просто был очень доволен собой. Он радовался тому, что смог завернуть сложные фразы на французском языке. Казак более всего гордился тем, что знает уже много языков, а также изучает по учебникам Сперанского математику, русскую словесность, и вовсе занимается собственным самообразованием. А тут разговаривает с самим герцогом и вполне даже убедительно!
— Что будет с тем несчастным? Его убьете? А после? — спросил герцог резко меняя тему разговора.
— Ваша светлость, согласно моим инструкциям, я не обязан вам полностью раскрывать все этапы операции, — решительно ответил Северин, однако быстро сообразил, во что ему могут стать все вероятные капризы герцога, решил всё-таки не усложнять и добавил: — Мы загримируем одного из пойманных нами шпионов. Вас должны признать убитым, чтобы после во Франции оконфузились.
— Разве грим не смоется и все не поймут что это не я? Разве же не в том заключается цель операции, чтобы посадить Наполеона в лужу, поймать его на лжи и рассорить со своими соратниками? — спрашивал Энгиенский.
Северин натужно вздохнул, понимая, что любые разговоры касательно операции с этим далеко не глупым человеком, а ещё и решительным и не без склонности к авантюризму, вести нельзя. Что именно хочет сказать русский стрелок, казалось, герцог знал наперед.
— Спасите ее, — натужно сказал герцог. — Я отблагодарю. Очень буду признателен.
— Я сделаю все, что будет только в моих силах, — сказал Северин и направился к своему отряду.
Сейчас в Эттенхайме находилось четыре сотни лучших стрелков, которые не только прошли полный курс обучения в школах Сперанского, но уже имели опыт военных действий. А перед самой отправкой на операцию по спасению герцога Энгиенского отряд был оснащен уникальным оружием. Мало того, что все получили новейшие револьверы и винтовки, а десять лучших стрелков, так и казназарядные под унитарный патрон, так еще были новые гранаты. У каждого стрелка была одна боевая граната и одна светошумовых. С таким арсеналом можно воевать и против того полка, что должен был поджидать прибытие Энгиенского в засаде.
— Выходим! — приказал Северин, взбираясь на коня.
Все же нужно возобновить тренировки, а то, как раньше, лихо прыгать в седло уже и не выходит.
Отряд выехал из Эттенхайма и сразу же разделился на три группы. Одна, самая малочисленная, должна была быть приманкой, тут же был одет в одежду герцога, загримированный под него же, стрелок. Французы должны были видеть, что сам герцог пожаловал спасать свою любовницу.
* * *
Город Бельфор
4 июня 1800 года (Интерлюдия)
Полковник 22 драгунского полка Жан Огюстен Карри де Буасси уже второй день ждал из Эттенхайма вестей от герцога Энгиенского. Скорее не от него, а от одного из самых подготовленных шпионов Франции.
Но не потому полковник пребывал в нетерпении вестей, что был верен герцогу, наследнику принца Конте и хотел помочь ему. Напротив, полковник ждал момента, чтобы захватить этого ненавистного роялиста, на которого уповают многие политические силы во Франции и который потворствует англичанам. Данных о том, что герцог Энгиенский был напрямую связан с Англией нет, но кто еще мог финансировать роялистов?
Не сказать, что полковнику Буасси сильно нравилась его миссия. Все-таки шантажировать герцога его любовницей — это не самый лучший поступок, за который по-любому станешь осуждаем в обществе. Несмотря на то, что это общество всё больше становится бонапартистским. Все же война — занятие мужское и женщины к нему не имеют никакого отношения.
