— Я смею возразить вас, господин вице-адмирал, что вы есть не допустить меня к разработка десантная операция, — как только Галенкин поприветствовал всех офицеров, прибывших на борт его флагмана, линейного восьмидесятишестипушечного корабля «Звезда Мальты», построенного только полгодна назад, высказался генерал-майор Абердини.
— Что вы, сударь, собираетесь делать, коли станут все руководствоваться собственной обидой? — спросил вице-адмирал. — Здесь я принимаю решения. И я так постановил. Оказался прав и остров наш.
— Я есть подать рапорт, — обиженным тоном отвечал Джулио Абердинни.
Всё праздничное настроение с лица вице-адмирала, будто сдуло ветром. Он представил, как Фёдор Фёдорович Ушаков будет читать этот самый рапорт от мальтийского генерал-майора или же рапорт попадёт на стол морскому министру Сенявину, который непременно даст ход делу о кумовстве. Политика в отношении новых подданных русского императора основывалась на том, чтобы их не только не задвигали, а, напротив, выпячивали вперед, делали сопричастными ко всем свершениям.
Но ещё больше Гаврил Кузьмич опасался того, чтобы рапорт не дошёл до Сперанского, уж тем более до его Императорского величества Павла I. Помнил Галенкин, как, было дело, чуть не дошло до серьёзнейшей ссоры с нынешним канцлером. Всё ждал Гаврил Кузьмич, что Сперанский станет каким-то образом вспоминать о том конфузе и вредить. Пока такого не случилось, но это не значит, что не будет в будущем.
— Я должен был, милостивый государь, дать возможность кому-то иному попробовать свои силы. Ведь именно вам, вероятнее всего, и предстоит возглавить десантную операцию у Константинополя, — под игнорирование недоумённого взгляда своего брата, а именно Иван Голенкин видел себя в качестве командующего всех операций, сказал Гаврил Кузьмич.
— Я начну разрабатывать операция, — сказал Абердини, у которого промелькнула радостная улыбка на лице.
Теперь русская эскадре оставалось лишь ждать. Во-первых, встречи с англичанами. Именно они, по договоренностям, будут прорывать блокаду проливов; во-вторых, все действия должны быть синхронизированы с Черноморским флотом. Планировалось сразу с двух сторон прорваться к Константинополю и начать его массированную бомбардировку. У Голенкина для такого дела недостаточно ракет, а пушечное вооружение несколько устаревшее. А вот Черноморский флот уже начинал оснащаться и нарезными пушками и в его составе было три парохода с пароходными брандерами.
Глава 9
Южнее Тифлиса
3 июля 1800 года (Интерлюдия)
Командующий русскими войсками Закавказской Армии генерал-лейтенант Римский-Корсаков скучающим взглядом смотрел на то, как атаковали османские войска. Александр Михайлович Римский-Корсаков в последнее время сильно охладел и к военному делу, и вовсе к жизни. Казалось, что слава никогда не придёт к полководцу, а ведь на Кавказ он был практически сослан. Кроме того, командующий сильно тяготился тем, что поступил чёткий приказ держать линию обороны и ожидать дальнейших указаний. Окопы, траншеи, ретраншементы, особое расположение по фронту артиллерии — всё это было Римскому-Корсакову непонятным, слишком много новшеств, чтобы уметь использовать преимущества войны от обороны.
Мало того, именно на Римского-Корсакова «повесили» грузом ещё и большой отряд персидских войск. Русский командующий считал, что этот сброд на конях никуда не пригоден в условиях современной войны.
Однако, даже все перечисленное в наибольшей степени нервировало Александра Михайловича, как то, что два месяца назад в расположение русских войск в Грузии прибыл отряд так называемых «стрелков». И вот эти, по мнению командующего, отъявленные головорезы, мало того, что должны лишь согласовывать свои действия с командующим, но не руководствоваться его приказами, так и вовсе имели в своём составе ревизионную комиссию. Комитет министров прислал командующему ревизоров, чтобы те проверили, всего ли хватает на складах русской Закавказской Армии в преддверии большой войны. Так мало того, ревизором был назначен служащий Военторга, к которому Римский-Корсаков относился не то, что холодно, а враждебно.
И, конечно же, на складах обнаружились существенные недостачи почти что по всей номенклатуре. А, когда это было иначе? Вопрос только в масштабах. Римский-Корсаков был уверен, что воровство в его армии достаточно умеренное. А вот ревизионная служба считала несколько иначе.
— Господин командующий, — почти на идеальном русском языке к Римскому-Корсакову обратился заместитель командира персидского отряда при русской императорской армии. — Дозвольте участвовать в рейде! Мои войска без приказа вашего, лишь стоят в пяти верстах.
— Нет! — принципиально и жёстко отвечал командующий.
— Но, при обороне мои конные отряды будут бесполезны. Вы используете казаков, но не нас, — проявляя нервозность, уже в третий раз начинал спорить с командующим персидский командир Зиад Мухаммед Оглы.
