– Дублей не будет, сама, Катенька, понимаешь, от тебя сейчас зависит успех фильма, – Женя нервничал больше всех. Сергею запретили присутствовать, так как по сценарию героиня рожала без присутствующих.
Через три часа вышел Женя. Футболка на нём была мокрая. Из палаты доносился детский крик.
– Всё нормально, старик, у нас девочка.
Через полчаса ему разрешили зайти. Катя лежала измученная, красная и мокрая.
– Какой кошмар, – только и сказала она. – Если бы знала, что так всё будет, ни за что бы не согласилась.
– Всё, Катенька, всё уже позади. Отдыхай. Я утром приеду.
В студии все собрались на фуршет. Материал был отснят, и все были счастливы. Подошёл Женя.
– Слушай, Тонька, у меня родилась мысль. Давай в случае успеха теперь ты будешь беременной, а Катя будет играть ту, что до и после. Сделаем вторую серию, продолжение, только уже усложним. Тонька беременная будет сексом заниматься, ну и так далее, а? Представляешь?
– Представляю! Только давай сначала за это рассчитаемся.
– Да ладно, в контракте чётко написано – на шестой день после окончания съёмок.
– Ладно, поговорим потом, нам с Серёжей пора, надо всё приготовить к приезду Кати.
– Только не беременей без моего разрешения, ладно?
– Ладно, будь спок!
Дома традиционно сначала были процедуры для снятия напряжения, потом ужин. В первый раз легли вместе в постель.
– Серёжа, а ты не думал, что через месяц Катя отойдёт, и как мы дальше?
– Думал. Кате всё расскажем и будем жить втроём, как шведская семья.
– Ты думаешь, Катька согласится?
– А куда она денется?
– Возьмёт психанёт и уедет к маме.
– Не уедет, мать её уже не примет, обиделась.
– Запомни, мать всегда примет своего ребёнка, особенно в беде, так что я не уверена, давай пока не будем ничего ей говорить.
– Хорошо. Давай ещё разок, больно ты хороша сегодня, чертовка.
– Я всегда хороша с тобой, потому что ты мой первый по-настоящему желанный мужчина.
Неожиданно зазвонил телефон. Звонила Света:
– Привет, поздравляю, папаша!
– Спасибо, сестрёнка!
– Мама умерла.
– Когда?
– Точно не знаю, но уже давно.
– А почему не сообщили?
– А ты им адрес оставлял?
– А ты?
– За себя отвечай, сынок. Я хоть позвонила, поинтересовалась, а вы там вообще с Катькой охренели. Не звонят, не приезжают, весело вам там, да? Ты знай, Серёжа, тебе такое не пройдёт даром. Я очень не хочу, чтобы эти твои грехи по отношению к родителям отложились на судьбе твоих детей, но так, к сожалению, бывает, подумай.
– Только не надо меня делать ещё и виноватым. Это они намутили – пусть им бог будет судьёй.
– Ну-ну. Библию почитай или в Интернете набери, что такое почитание родителей, может, очки твои розовые и спадут с твоего носа.
– Ладно, хорош мне нервы трепать. Сообщила, и на том спасибо.
– Не нужно мне твоё спасибо, как Марии Никитичне – ваши вонючие деньги. И вообще, пошёл ты…
Трубку повесили.
Иван Николаевич узнал о смерти Валентины от Светы.
– Ты поедешь на могилу матери?
– Конечно, пап, поеду!
– Когда?
– Собиралась в следующую пятницу.
– На машине?
– Нет, поездом.
– Сама?
– Да!
– Я поеду с тобой. Вернее, поедем на машине, вместе. За выходные обернёмся туда и обратно, чтобы не отпрашиваться. У нас сейчас завал. Договорились?
– Хорошо, пап.
Вечером он сообщил о смерти Валентины Татьяне.
– Мы поедем вместе со Светкой съездим.
– Она согласилась?
– Да!
– А Сергей?
– Ничего не говорила.
– Конечно, поезжай, ведь сколько прожили вместе, детей вырастили, да и с дочкой пообщаешься, столько не виделись. На день рождения свой её пригласи.
– Хорошо, я знал, что ты меня поймёшь.
Ехали долго. Дороги были отвратительные. Добрались в субботу утром. После того как они показали свои документы, их запустили вовнутрь. Это был старый закрытый монастырь. Их провели на кладбище и показали могилку. Ничем не примечательный холмик с обычным деревянным крестом, каких было там десятки. И только надпись указывала, что тут покоится именно она. Положили цветы и стояли молча. Слёз не было ни у него, ни у дочери. Каждый думал о своём. Единственное, что объединяло их мысли, – это Сергей.
– Она ведь его больше всего любила.
– Да, но я, пап, не обижалась.
– Он знает?
– Да!
– Обещал приехать?
– Нет!
– Почему?
– Он очень изменился. Главное для него – деньги. Всё, что денег не приносит, на это он не обращает внимания.
– А Катя?
– Да ну их, пап! Как думаешь, хорошо ей там, на небесах?
– Я думаю – хорошо! Грехи все свои она замолила, а остальное не важно. Так что, будь уверена, ей там очень хорошо, и бог даст, увидимся.
– А ты что, хочешь, чтобы там вы были опять вместе?
– Наверно, да. Мы ведь, дочка, прожили очень хорошую жизнь, и то, что так случилось – это, наверно, для всех нас испытание. Очень тяжёлое, очень сильное испытание. Бес попутал, и теперь вот мучаемся все.
– А ты в церковь ходишь?
– Нет, не хожу. У меня не как у всех. Я считаю, что Бог у меня в сердце, он всегда со мной, поэтому мне не надо никуда ходить. Когда хочется, я мысленно обращаюсь к нему со всем, что у меня на душе.
– Пап, неужели ты скоро умрёшь? – Света заплакала и уткнулась в его грудь.
