Через неделю он слёг. Всё шло к развязке. Врач, который его наблюдал все эти годы, подтвердил: организм потерял иммунитет и вскоре всё закончится.
– Спасибо, доктор, за всё.
– Мне очень жаль, но медицина пока бессильна, а чудес не бывает. Прощайте, Иван Николаевич. Постарайтесь быть самим собою и молитесь, это сейчас именно то, что вам нужно.
Он ушёл, и вместе с закрывающейся дверью ушла последняя надежда.
– Конечно, Танюха, он не должен был мне этого всего говорить, но я уже давно взял с него обещание, что он мне не будет врать. Он молодец. А ты не реви, ещё, может, месяц проживу, слышала? Мне сейчас только слёз твоих не хватает. Давай будем подниматься, накрой стол, выпить хочу, поговорить с тобой хочу.
Приехала Света, которой позвонила Татьяна.
– О, привет, а ты какими судьбами?
– Да проезжала мимо, дай, думаю, заеду, видишь, какой у меня нюх – прямо к столу.
– Нюх, говоришь? – тут он внимательно посмотрел на Татьяну. – Ну-ну. Как дела, давай по стопочке?
– Пап, мне же нельзя!
– Я тебе тысячу раз давал читать эту книжечку, «Алкоголизм», где чёрным по белому написано: «Детям с четырнадцати лет, как и беременным, ежедневная норма потребления вина не должна превышать двести граммов». Ты понимаешь слова – «ежедневная» и «двести граммов»?
– А что, вино есть?
– Танюша, тащи вино! Как твой, не пьёт?
– Нет, пап, сказал: «Пока не родишь – не буду!»
– Видишь, а ты его бросать хотела. Человека надо понимать и помогать. Он нормальный мужик, живи с ним, главное, что он тебя любит. Видишь, как у Серёги всё перевернулось?
– Да, ну давай, пап, за здоровье!
Как только Света уехала, Иван Николаевич упал и потерял сознание.
«Скорая» приехала быстро. Его привели в чувство и дали снотворное. Таня позвонила Свете.
– Так, я, наверно, у вас заночую, хорошо?
– Хорошо, возвращайся.
Света смотрела на уснувшего отца и думала, что это всё. Но он неожиданно проснулся и спросил в бреду:
– Серёга ещё не приехал?
В этот момент зазвонил телефон.
– Дай, Таня, трубку, это мне, – он еле говорил. – Да, сынок, ты где?
Света с Татьяной переглянулись, понимая, что это бред.
– Конечно, жду, конечно, дождусь, постараюсь, – трубка упала из рук, и он опять потерял сознание.
Врачи молча переглянулись, когда зашли, и сообщили, что уже не надо ничего колоть, всё уже за пределами их возможностей.
Две женщины сидели и плакали, так как понимали, что, возможно, уже никогда его не увидят.
Прошёл час. Иван Николаевич опять очнулся, оглянулся, сам сел на край кровати и удивлённо, спокойно сказал:
– Девчонки, а почему вы ещё стол не накрыли? С минуты на минуту Сергей приедет, а мне даже с сыном и посидеть не дадите?
– Ой, Света, действительно, что это мы, совсем забыли. Давай помогай.
Они всё делали как он хотел, понимая, что в последние минуты спорить нельзя. Когда всё было готово, он сам налил всем, и в рюмку, где должен был быть Сергей. Он улыбнулся и приложил палец к губам:
– Слышите, такси подъехало. Иди, Света, открывай.
Света встала, подошла к двери и открыла. На пороге стоял Серёжа. От неожиданности она чуть не упала.
– Привет! – он бросился к отцу.
– Так это что, он действительно час назад звонил? – Таня тоже от неожиданности присела.
– Ну да, я из аэропорта позвонил и сказал, чтобы меня подождали к ужину, – он повернулся к отцу. – Ну, как ты?
– Ты знаешь, бывало и получше, но сейчас тоже неплохо.
– Что врачи говорят?
– Да всякую ерунду, садись, давай за встречу. Девчонки, вы что замерли?
Света отозвала Татьяну:
– Что это было?
– Не знаю, но мне казалось, что я схожу с ума.
– Я тоже. Смотри – вроде отошёл, я, наверно, поеду. Если будет плохо, звоните.
– Хорошо.
Света попрощалась и уехала. Татьяна пошла спать в соседнюю комнату.
– Пап, ты прости меня за всё. Я не знаю, как это получилось, но уже ничего не вернуть.
– Всё нормально, сынок. Я на тебя уже давно не держу зла, я ведь всё прекрасно понимаю и переосмыслил многое, но что толку, как ты говоришь, уже ничего не вернуть. Внучка у меня такая красавица. Недавно был у них в гостях, приглашали.
– Да? И как там они?
– А вот ты с утра возьмёшь мою машину, вернее, нашу машину – я тебя сразу в техпаспорт вписал, – поедешь и сам всё узнаешь. Только выбрось всё из головы. Только ты, она и дочка. И говори сердцем, не думай, не подбирай слова, просто скажи, что хочется, а там будет всё зависеть от того, поверит она тебе или нет. Потом приедешь, всё расскажешь, а сейчас спать, утром рано вставать.
Утром Иван Николаевич не захотел вставать, а скорее всего, не смог. Сказал, что у него больничный и он имеет полное право лежать целый день в постели. Когда Сергей уехал, он позвал Таню.
– Присядь. Мне кажется, теперь уже все звенья на месте.
Таня отрицательно покачала головой и заплакала:
– Нет, ты должен дождаться внука.
– Ну ты даёшь, Танюха. А потом правнуков, а потом ещё что-то придумаешь, нет. Не гневи бога, всё и так хорошо. Я хочу тебя попросить об одной вещи.
– Проси!
