Далее я отправился пешком по адресу, указанному мне вчерашним цыганистым наркоторговцем из клуба в сомнительной надежде, что его не менее сомнительный дядя сможет пролить свет на загадку странных людей со странной аурой.
Я думаю, тетя Ева на моем месте тоже поставила бы эту цель в приоритет. Если соседствуешь с непонятными магическими существами, обязательно нужно выяснить, кто они, на что способны и чего от них ожидать.
Сверяясь с картой в смартфоне и пытаясь срезать путь, забрел в промышленную портовую зону.
— Эй, друг, — путь преградили трое крепких ребят, а за их спинами маячит еще и четвертый плотный, одетый в кожанку.
Я не стал отвечать на окрик, но остановился. Тут кругом доки и хозпостройки, и ни одной живой души кроме чаек с их криками. А эти покемоны вынырнули и технично блокировали с четырех сторон.
— Друг, купи лотерейные билеты. С тебя три тысячи йен, — левый здоровяк сунул мне под нос цветные бумажки.
Я сразу сообразил, что нарвался на местный вариант гоп-стопа, про который предупреждал туристический справочник, заботливо купленный для меня тетой Евой в Пулково. Как с этим бороться, справочник умалчивал.
— Друг? — удивился я, — Твои друзья в овраге лошадь доедают.
— Какую лошадь? — не понял левый, а правый понял и заржал.
— Смотрите, обезьяна-гайдзин умеет лопотать по-нашему, — правый выдвинул ответное оскорбление, охотно идя на эскалацию.
— Конечно умею, — отвечаю спокойно, — И это еще большой вопрос, кто из нас больше похож на обезьяну.
Японец насупился, сузив глаза до амбразурной щели.
— Ты не понимаешь, гайдзин, — заговорил задний плотный в кожане, видимо их лидер, — Три тысячи — небольшая сумма. Лучше расстаться с тремя тысячами, чем со здоровьем.
— Всё я понимаю. Только денег у меня нет. А если бы были, не дал бы.
— Мы это выясним, — пригрозил главный.
— Только попробуй сунуть руку мне в карман. Получишь по морде.
— Гайдзин, ты совсем тупой? Полезешь драться, огребешь. Нам придётся избить тебя как следует, чтоб запомнил на всю жизнь.
— Нет, родной, это ты не понимаешь. Пока будете бить, цепану кого-нибудь ногтями, останется ДНК для полиции. И это будет расцениваться уже не как разводняк пуганого лоха, а нападение с целью грабежа группой лиц, а это уже тяжкое преступление. С ДНК полиция вас найдёт, суд нагрузит вас за групповой грабёж. Ну, сколько вам светит? Лет по десять?
— Откуда знаешь про наши законы?
— Я, может, тоже японец, пусть и не чистокровный, — соврал я. — Дальше, пока я с переломами и сотрясением в больничке полежу, отдохну от душного офиса, за мной медсестрички поухаживают, работодатель мне больничный оплатит, а суд тем временем ещё и взыщет с вас кругленькую сумму морального ущерба, которую вы долго и нудно будете отрабатывать по ту сторону колючей проволоки. Ну и в каком месте я от такого расклада должен быть напуган?
Вожак смотрел на меня исподлобья.
— Короче. Или бейте, или пошли нахрен с дороги.
— Откуда ты такой борзый, гайдзин?
— Ну, допустим, из России. Что дальше?
— Я так и думал, — вожак скривился как от кислого, — Эти русские все поголовно ушибленные на всю голову. Я не понимаю, о чем думает премьер-министр? Как он собирается договариваться с ними по возврату северных территорий?
Меня позабавил переход гопника на большую политику, но думаю, это хороший знак. Он меняет тему, а значит, не желает усугублять конфликт.
— Ну а я даже спрашивать не буду, откуда ты. Сам вижу, что ходишь в спортзал Марута-мати Дори, — я указал на его куртку с надписью и эмблемой, намекая что такая одежда выдаёт его с головой.
— Ну, приходи на занятия, гайдзин, если такой смелый. Ikuzo! Пошли парни, мы ошиблись, уходим.
И они молча ушли.
Оставшись в одиночестве, шумно выдохнул. Тоже мне, миролюбивая Япония. Хотя, о чём я, они ж меня не побили, значит миролюбивые.
…
Традиционные двери в японских жилищах чаще всего раздвижные и как правило очень лёгкие. А эта дверь была старой, скорее европейской, на потемневших от времени металлических петлях. При этом она не была снабжена ни звонком, ни даже захудалой веревочкой, как у бабушки Красной шапочки.
Я просто ее потянул и она, издав небольшой протестующий скрип, открылась, впустив меня в обширное неосвещенное помещение.
— Здравствуйте, — крикнул я, предупреждая о своём появлении, — Мне нужен дедушка Шоушан!
Помещение осталось таким же немым.
Матюкнувшись, не возвращаться же без результата, я подсветил себе смартфоном и прошел в глубину.
Изнутри всё это напоминало лавку старьевщика или торговца сувенирами, который слегка сбрендил и подбирал хлам с мусорок.
Со стен свисали куски старых сетей и снастей, крюк-кошка, какие-то странной модели керосиновые лампы, парочка сушёных (судя по виду, это произошло в прошлом веке) рыбин, которым место в музее, причём не в краеведческом, а в музее археологии и истории.
Деревянный пол отзывался ленивым скрипом, но был на удивление чистым.
