— Мне просто приходит знание. Я ничего не вижу. К зрению моя способность отношения не имеет.
— Давайте так, господин Шоушан. Поясню на примере, — осторожно предложил я.
— Попробуй, — подбодрил меня японец.
— Когда живёшь в большой городе, то постоянно видишь воробьев.
— Птиц? — он приподнял густую бровь.
— Да. Маленькие такие, серые, бурые, — история была не моя, а приятеля, но для простоты я стал рассказывать от своего имени.
— А чайки. Голуби?
— Нет. Я всё же веду речь про воробьев. Так вот, однажды мой отец купил справочник редких и певчих птиц средней полосы. Такой… академический, с детальными иллюстрациями И я его прочёл.
— И?
По его лицу было трудно понять, следит ли он за моей мыслью или решает, не пора ли меня окончательно выставить.
— И я стал видеть, что в городе живут не воробьи. Ну то есть, воробьев полно. Но есть ещё двадцать четыре вида птиц, в том числе одиннадцать певчих, четыре краснокнижных. Это я всё к тому… Что когда не знаешь, то видишь только воробьев, а когда приоткрыл для себя… то вокруг оказывается чертова уйма других птиц, о существовании которых раньше и не подозревал.
— Ну допустим. А ты сам в таком случае какой породы птица?
— Я как раз обычный воробей, не более того, — убежденно ответил я.
— Обычный воробей, — повторил Шоушан заулыбавшись, видимо ответ его позабавил, — Так что ты хочешь от меня, обычный воробей?
— Кто такие эти екаи? — спросил я с настойчивостью в голосе.
— А ты не знаешь?
— Если вы не заметили, я гайдзин. В Японии второй день.
— Я заметил. Но по-японски ты говоришь безупречно.
— Знание языка японцем меня не делает.
— С этим не поспоришь. Ладно. Слушай. В старые и совсем не добрые для Японии времена, пока дома людей были маленькими как и их города, а мир, соответственно, большим, екаи считали людей за кормовую базу.
— То есть екаи — зло?
Шоушан засопел как учитель, которого перебил третьеклассник с идиотским вопросом.
— Вот теперь я вижу, что ты самый настоящий гайдзин. Вы европейцы любите все делить на чёрное и белое, на добро и зло…
— А как еще к ним относиться, если они жрали людей?
— Я не говорил, что они людоеды. Людей они грабили, а не ели. Но при этом и берегли. От хищников, от набегов. Так что людям это было даже выгодно.
— Чем они отличаются от людей?
— Чем-чем… ты сам сказал, что видел их двойную природу. Они оборотни. Умеют превращаться в животных огромной силы.
— В каких животных?
— В разных. Лисы, волки, медведи, тигры… как правило хищники. Бывают и водоплавающие, осьминоги, например. А бывают и совсем странные, не похожие ни на одного известного зверя, — Шоушан кинул невольный взгляд на полочку с резными фигурками.
— А теперь? Они тоже грабят людей?
— Нет, обычный воробей, — старик усмехнулся, — Теперь люди научились защищаться сами. Теперь екаи, если хотят выжить, подчиняются людям… ты что-то видел в том клубе?
— Видел, как туда пришли двое в черном и избили женщину… в смысле женщину-екая. Никто и слова не сказал.
— Ну вот. Сам все видел.
— А кто они? Эти люди в чёрном?
— Мафия. Якудза. Кто ж еще?
— Ну да. Я так и подумал.
— Посмотри-ка сюда, — Шоушан достал из ящика стола лист пожелтевшей бумаги, на которой выцветшей акварелью была изображена девушка, выходящая из моря. На берегу ее ждал молодой моряк с подозрительно знакомой татуировкой: чайка, пронзенная кинжалом. Точь-в-точь как у самого Шоушана.
— Кто эта девушка?
— Неважно, — грубо оборвал старик, — Я хочу тебя кое-о-чем попросить.
— Помогу, чем смогу.
— Ты, обычный воробей, из бойких парней. Такие как ты либо рано умирают, либо становятся капитанами.
— Спасибо за комплимент. Я смотрел кино про капитана Воробья.
— Это был не комплимент, а констатация факта. Ты ведь не успокоишься, да парень? Снова полезешь к екаям?
— Не факт.
— Полезешь, — убежденно заявил Шоушан, — Запомни эту девушку на рисунке. И если увидишь ее…
— Ее⁈ Этой картинке лет тридцать-сорок. Девушка давно стала бабушкой.
— Не цепляйся к словам, обычный воробей. Считай, что у нее есть дочь, похожая как две капли воды.
— Как скажете. Так что мне ей сказать?
— Скажи… скажи ей, что я… нет, лучше, просто скажи, где меня можно найти. Скажи, что я очень хочу с ней увидеться.
— Ладно. Нет проблем. Можно, я сделаю фото? А то не запомню.
— Хорошо. Сделай фото. Только я очень тебя прошу. Никому его не показывай.
— О’кей, — я достал смартфон и сделал снимок, — Слушайте, дедушка Шоушан. Вы же говорите, что умеете находить людей по фотографии. А по картинке найти не можете?
Старик рассердился.
— Я тебе не врал. Людей умею находить. А ее не могу. Не чувствую… ну все, тебе пора.
— Я еще чай не допил.
— В другой раз допьешь.
Шоушан поднялся и на этот раз выпроводил меня за дверь, а потом еще заперся изнутри. Видимо, чтоб я не смог зайти еще раз. Ну что ж. Старик любопытный. Я к нему еще зайду. И наверно не раз.
В штаб-квартиру Киотского подразделения Техиро-групп вернулся в задумчивости. Добираясь на японской электричке, всю дорогу мысленно перебирал разговор с Шоушаном, обогатившим меня скорее новыми вопросами, чем ответами.
