Мальчики одобрительно загудели, а я попытался представить себе, сколько на самом деле у него сейчас детей? И неужели они все выжили? В Империи тоже сильны были традиции многодетности, но, к сожалению, в провинции всё еще велика была детская смертность — климат у нас гораздо более суровый, а инфлюэнца и чахотка не делают разницы между старыми и молодыми… Правда, с появлением панацелина и внедрением массовой вакцинации ситуация начала улучшаться, да и Император и канцлер уделяли здравоохранению самое пристальное внимание… То есть пять-семь детей в семье — это было нормой. Но девять сыновей и минимум две дочери? И все — живы? У меня начинали закрадываться смутные сомнения о том, что численность народа гемайнов в Федерации, мягко говоря, слегка недооценивают.
Огромный красный шар солнца уже коснулся горизонта, когда мы проезжали мимо поселка кафров. Глинобитные домишки с крышами из тростника — но с вполне приличными окнами и дверями, домашняя скотина — в основном козы, овцы и ослики… Эдакая сельская пастораль с местным колоритом. Детишки кафров — в одних коротких набедренных повязках — бежали следом за лошадьми и норовили ухватить старшего Бооту за сапог, белозубо улыбаясь и перекрикиваясь веселыми голосами.
— Примета у них такая, — пояснил мне Луис, старший отпрыск Кристиана Бооты, — Кто ухватит хозяина за сапог — у того следующий день будет удачным. Спасу от них порой нет!
Я не видел в гемайнах презрения или надменного высокомерия по отношению к кафрам. Бородачи относились к своим вассалам со значительной долей добродушного снисхождения — то ли как к дуроватым, но милым внучатым племянникам, то ли как к домашним питомцам… А для кафров гемайны были сродни силам природы или полубогам — порой непонятным и грозным, но полезным — если соблюдать некие правила и вовремя делать всё, что они скажут.
— А бывало такое, чтоб гемайн взял себе женщину из кафров? — спросил вдруг я.
Сыновья Бооты посмотрели на меня с недоумением, а потом младший из присутствующих — Коос, сказал:
— Фу!
Остальные расхохотались. Им показалось, что я шучу! Ну и ладно — главное, чтоб не обиделись.
По утоптанной грунтовой дороге мы добрались до крааля через какие-то полчаса. Солнце не успело сесть, когда показались черепичные крыши, и до нас донеслись умопомрачительно аппетитные запахи.
На сторожевой вышке над воротами стояли знакомые мне парнишки с винтовками. Они замахали нам шляпами и бросились открывать. Навстречу вышло всё население крааля — женщины, дети и крепкий смуглый мужчина с вьющимися волосами — наверное, тот самый Жубер, о котором говорил Кристиан Боота. В одной руке месье держал винтовку, второй обнимал за плечи миловидную молодую женщину на сносях.
— Еэр аан дие Вадер, ен Зин, ен дие Хейлиге Геес! Вот — тот человек, о котором я говорил! — Кристиан Боота хлопнул меня по многострадальному плечу, и я едва удержался, чтобы не поморщиться, — Он — всегда желанный гость в моем доме, вот что я скажу… Подойдите и поздоровайтесь все по очереди!
— Хэйа даг! — сказал я как можно более вежливо.
Улыбки в ответ стали знаком того, что я на правильном пути — всем нравится, когда иностранец пытается говорить на их языке!
Я не видал более хлебосольных хозяев, чем гемайны. Выставленные во внутренний дворик крааля столы ломились от миллиона блюд из мяса телят, ягнят, дичи, речной рыбы и птицы, экзотических фруктов, овощей, кореньев, злаков и Бог знает чего еще. Не было только алкоголя — аскетичные местные употребляли его практически только в медицинских целях. Все вещества, дурманящие сознание, были им противны, а потому — обходились необыкновенным изобилием соков, взваров и настоев.
Узнав о том, что хозяин Боота принимает гостя из далекой Империи, о которой в Натале слыхали самое разное, на огонек заехали и соседи — другие семьи из ближайших краалей с гостинцами и подарками.
В отблесках пламени громадного костра, разложенного в кругу из камней по центру двора, под светом луны и звезд начался настоящий пир, еще больше укрепивший во мне ассоциации со средневековьем: за отдельными столами сидели «домашние» кафры — те, что помогали гемайнам управляться непосредственно в краале. Рыцари-гемайны, вместо брони облеченные во френчи и патронташи, и черные как смоль маленькие и улыбчивые вилланы!
Конечно, центровой фигурой вечера с молчаливого одобрения всех присутствующих назначили меня. Газеты тут были либо только местные, либо доходили с большим опозданием. Радиовещания и синематографа и вовсе отродясь не водилось. А потому — рассказчик со свежими новостями и интересными историями ценился на вес золота. А рассказчиком я себя считал хорошим…
Гемайны степенно и основательно, по очереди — от самого младшего к самому старшему, задавали мне вопросы об Империи. Их интересовал климат, хозяйство, семейные традиции, вопросы веры, общественного и государственного устройства, и, конечно, война… Вопросам не было конца, и статные девушки с толстенными косами до пояса не раз и не два наполняли мне кубок, чтобы промочить горло.
