Арсенал — это вообще отдельная песня. Считалось, что у гемайнов нет армии. То есть, если угодно — все гемайны и есть армия. Основной боевой единицей были коммандо — отряды, состоявшие из родственников и соседей, собранных из ближайших краалей. Командиров как таковых у гемайнов не водилось — иерархия выстраивалась сама собой, исходя из личного авторитета, боевого опыта и количества домочадцев, прибывших на войну конно и оружно.
Ни в одной другой армии мира из этого не вышло бы ничего путного. Но в Натале — выходило превосходно. Инициативные, находчивые, здравомыслящие и прекрасно подготовленные гемайны с полуслова понимали друг друга и интуитивно принимали верные решения в боевой обстановке. На тактическом уровне, кажется, им не было равных. Такие мобильные части мечтал бы иметь под рукой любой военачальник Империи, Протектората или Альянса. Мобильные — и своенравные, неуправляемые. На стратегическом уровне у гемайнов начинался настоящий кошмар. Ее просто не было, этой стратегии! Ни генштаба, ни центрального интендантства, ни регулярных маневров сколько-нибудь значительными силами…
Был Арсенал — он отвечал за запасы оружия, боеприпасов и за тяжелое вооружение — тоже. Имелись даже пять сотен «фейерверкеров» — так их называли. Это и были, по сути, единственные регулярные войска Наталя. Фейерверкеры отвечали за тяжелое вооружение и формировались из добровольцев или по жребию — от каждой сотни мужчин при появлении вакансий призывали одного на два года. Он изучал артиллерийское, инженерное и подрывное дело. В распоряжении Арсенала имелись две десятипушечные батареи 77-миллиметровых орудий протекторатского производства, которые отлично зарекомандовали себя в годы Великой войны, дюжина пулеметов самых разных конструкций и какие-то совсем уж древние мортиры — чуть ли не бронзовые.
Бенхауэр, кстати, числился первым заместителем начальника Арсенала — отсюда его сноровка в обращении с пулеметом. А Винке только-только окончил службу и сопровождал шефа в Зурбаган в качестве адъютанта в зачет «дембельского аккорда». И вот теперь, после того, как тяжелое вооружение было передано в надежные руки фейерверкеров, я вернулся к Стаалю — чтобы взять у него интервью. Но архиепископа не было — он ускакал куда-то в сопровождении своей личной охраны — дьяконов, больше похожих на профессиональных убийц.
Зато был Винке.
— Хотите прокатиться до Сан-Риоля? — спросил меня он.
— Прокатиться на чем? Боюсь, мои посредственные навыки верховой езды испортят путешествие нам обоим, — покачал головой я.
— На пароходе! Мы отправимся на пароходе. В полдень от пристани Генисарета отходит «Магнолия» — и мы еще успеем купить билеты. Стааль поручил мне провести ре-ког-но-сци-ров-ку в устье Руанты, а вы — спецкор, вам всё равно, куда ехать, верно?
— Верно, главное — чтобы там что-то происходило…
Винке помрачнел.
— Присходит. Еще не стреляют, но уже дерутся. Зуавы ведут себя как настоящие свиньи… До полусмерти избивают каждого гемайна, кого встретят в тех краях… Риольцев пока не задирают, но зато досматривают все суда и фургоны; и железнодорожные составы, которые идут от нас в риольский порт — это плохо для торговли, и скоро Сан-Риоль взорвется. Говорят, уже начали раздавать оружие ополчению.
Я осмотрел его с ног до головы: борода у него была не такой эпичной, как у гемайнов постарше, и если снять патронташи и вместо шляпы надеть на него какое-нибудь нейтральное кепи — узнать в нем уроженца Наталя будет практически невозможно.
— Едем! — сказал я, — Нужно только забрать ранец.
Винке кликнул Кая, и тот согласился довезти нас на бричке до пристани. Генисарет располагался в пяти милях от Иерихона, так что времени было полно.
«Магнолия» оказалась шикарным прогулочным судном, на котором богатые горожане Сан-Риоля и иностранные туристы совершали круизы по реке. Белоснежный корпус, изящными обводами напоминавший лебедя, архаичные гребные колеса, живая музыка на верхней палубе, барышни в красивых платьях и шляпках с вуалями, галантные кавалеры, шампанское… Черт побери, я как будто оказался в другом мире!
— Что, не ожидали? «Натальское пароходство», однако! Дюжина пассажирских судов и еще две дюжины — грузовых, не считая барж и буксиров! — с довольным видом заявил Винке. — Гемайны — это не только бороды, лошади и винтовки. Мы можем всё! Если захотим.
Что бы он там ни говорил — но бороды и оружие у матросов присутствовали. Уж я-то разгляжу подмышечную кобуру даже под складками кителя! Наверняка, имелись на пароходе и стволы посерьезнее, чем револьверы скрытого ношения.
— Проходите, проходите! Каюта номер семнадцать! — дежурный матрос проверил наши билеты и замахал рукой, призывая подниматься на борт.
