Полковник не надеялся получить столь обширную информацию из штаб-квартиры ГРУ, однако справедливо подметил, что ее пространность все же носила сокращенный вариант: всего лишь на шесть человек. И ответ этот шокировал полковника. Готовя эту операцию, он запустил логический маховик в обратную сторону. И он, набирая обороты, высвечивал события на манер стробоскопа: позади главных фигурантов мелькали отдельные, словно замершие фигуры, и их мельтешение выглядело пустым. Логика сыграла против логики, плюс на минус дал нулевой результат. Была ли в этом вина полковника Артемова? Нет, не было. Против него, разведчика, выступал контрразведчик. И на определенном этапе переиграл его. Ах, если бы все запустить в одном направлении, в обратную сторону, то, возможно, стали бы видны корни, сосущие живой материал из далекого прошлого. Помощник полковника Артемова, находящийся в Москве, словно наговаривал на магнитофон, а не докладывал по телефону.
— Старшему сержанту Климову вменялось — цитата: «превышение должностных полномочий, умышленное убийство по предварительному сговору». Конец цитаты. Некий Аслан Вахабов возвращался из Урус-Мартана домой в Ачхой-Мартан. Вместе с ним ехала жена и две дочери. Перед спецназовцами, находившимися на пути следования машины Вахабова, стояла задача проверять весь автотранспорт. В ориентировке было сказано, что — снова выдержка: «по этой дороге подвидом мирных жителей могли передвигаться боевики». Ты слушаешь, Михаил?
— Да, да, продолжай.
— Ага. Изредка давай о себе знать — связь по спутнику не для длительных докладов. Как следовало из материалов дела, Василий Серегин с опозданием доложил командиру группы Климову о том, что машина приблизилась к месту засады, и Вахабов не сумел вовремя отреагировать на приказ военных остановиться. По машине был открыт огонь — на поражение. Вахабов и его жена были убиты сразу, две девушки получили легкие ранения.
— Дальше, — дал знать о себе Артемов.
— Командир группы спецназа не мог доложить даже о задержании подозрительных чеченцев. На всякий случай бойцы обыскали машину, оружия в ней не оказалось.
— Это понятно. Продолжай. Ты хорошо подготовился, — съязвил Михаил Васильевич.
— И все же выходить на связь было необходимо.
— Тебе? — не понял Артемов. — Со мной?
— Да нет же, господи! Я про Климова! Ему необходимо было выходить на связь. Он, Климов, связавшись с командованием и доложив, что погибли мирные жители, получил приказ «об уничтожении». Что переводилось как «замести следы». Пара контрольных выстрелов в раненых чеченок, и спецназовцы подорвали машину, сымитировав взрыв фугаса и ее обстрел чеченскими боевиками. Но в следственный изолятор все же попали.
— Их содержали в Чечне?
— Пару дней. Потом от греха подальше убрали в Ставрополье.
— А точнее?
— В Буденновск. Адвокаты спецназовцев требовали ознакомления с секретной директивой по боевому применению войск спецназа ГРУ, «который призван действовать в тылу врага» — это я цитирую, — а в конкретном случае выполнял несвойственные ему функции — то есть досмотр автотранспорта. А это дело милиции. Я думаю, то была неудачная уловка адвокатов для смягчения наказания для своих подопечных, которым грозили былинные сроки — от пятнадцати лет лишения свободы.
— Ты не думай, ты факты излагай.
— Излагаю. По невыясненным причинам дело было закрыто и не дошло до суда. Теперь по остальным. Михаил Михайлов и Леонид Гардин. Совершили аналогичное преступление летом 2001 года. Под Шалями спецназовцы убили местного жителя, приняв его за боевика. Зашли в дом и расстреляли всю его семью. И все по той же причине — убрали свидетелей.
— Что, весь экипаж замазан?
— Да. Все они — «жертвы несвойственных функций спецназа». Понимаешь, они находились под стрессом, а человек в таком состоянии не может здраво, если хочешь, оценить степень риска. Собственно, решение они принимали на подсознательном уровне.
— Не пойму, к чему ты клонишь.
— К тому, что не выполнить приказа они не могли. Тебе это любой психолог скажет. Им сказали «почистить все», они и «почистили».
— Все, избавь меня от своих комментариев!
Артемов выругался. Какой идиот занимался проверкой курсантов, изъявивших желание пройти курс спецподготовки! Ведь это дело особистов и контрразведки. Тут без лохматой руки не обошлось. Но чья она, своя — особистская, или «конкурентов» из ФСБ? Чью руку пожимал Александр Петрович Паршин? Полковник невольно бросил взгляд на плотно зашторенное окно в кабинете начбазы...
