Начало существования партизанской войны. Считают первыми партизанами: Георг — маркграф Баденский (20 тыс); Иоанн — герцог Бранденбургский; Христиан — герцог Брауншвейгский (20 тыс); Эрнест — граф Мансфельд.
Армии того времени переносились с места на место, не имея за собою ни магазинов, ни подвозов, короче, не имея вовсе тыла и не думая о завтрашнем дне; действия их, при отсутствии основания действий, носили характер набегов без всякой связи и единства и сопровождались полным опустошением края, бесчеловечным разорением жителей.
Весьма понятно, что при таких условиях не было главной цели для партизанской войны — парализирования жизненных отправлений армии, да и вообще партизанские покушения на тыл противника не имели бы значения, а стало быть они не могли иметь и места.
В Верхнем Пфальце Мансфельд набирает 20-тысячную армию, грабежи и разбой которой заставляют трепетать богатые духовные княжества В.Пфальца.
Перейдя на правый берег Рейна, Мансфельду удается напасть из засады при Вислохе на войска Тилли, разбить и заставить его отступить на соединение с испанскими войсками.
Партизанских же действий в том смысле, как мы их понимаем, действия Мансфельда положительно не представляют. Всматриваясь в сам способ действий отрядов Мансфельда, мы видим, что они вступают в открытый бой с главными силами противника, занимаются весьма продолжительное время осадами городов и укрепленных пунктов, а также обороною их.
Эпоха Тридцатилетней войны предоставляет нам часто примеры малой войны (действия Валенштейна и Густава-Адольфа в окрестностях Нюрнберга), примеры действий на сообщения противника с целью отрезать его от какого-либо важного политического пункта, отрезать путь отступления(действия Букуа под Прагой в 1620 году; Валенштайна против короля датского; движение Мансфельда к переправе у Дессау), но то было маневрирование целых армий или крупных отрядов на сообщения противника, а не партизанские действия.
Может быть отряды эти напоминают партизанов по свободе в действиях, по характеру действий, но не по цели, не по идее, которой, можно сказать, и быть не могло, по обстановке военных действий их противников; отряды эти не заслуживают названия партизанских отрядов; их можно назвать вольными отрядами, но отнюдь не партизанскими.
Вот почему нельзя считать эпоху Тридцатилетней войны за первый период развития партизанской войны.
Лувуа, министр Людовика XIV, первым разрешил этот вопрос, в смысле исключительного довольствия армии из магазинов.
…На театре войны в России мы встречаем человека, гений которого не только сознал идею партизанской войны и то громадное значение, которое она может иметь, но который сумел более успешно и применить ее, чем то было на Западе. Мы говорим о Петре I.
Северная война представляет со стороны русских широкое развитие стратегической деятельности кавалерии вообще, а вместе с тем, как частный случай ее, дает и примеры чисто партизанских действий нашей кавалерии. Не трудно убедиться в этом, проследив поход 1708 г.
Первоначальный план действий Петра состоял, как известно, в том, чтобы при наступлении Карла XII уклоняться от боя в пределах Польши и отступать к своим границам, опустошая край с целью лишить шведов средств к продовольствию, а в то же время тревожить их легкими отрядами. Эта идея изнурения противника постоянными нападениями легких отрядов, лишением средств продовольствия, всяческое затруднение продвижения армии вполне отвечала требованиям обстановки, была как нельзя лучше выполнена и проведена сквозь всю кампанию этого года. В исполнении ее мы и наталкиваемся на партизанские действия.
Удостоверясь в новом направлении противника (на Украину) и поручив фельдмаршалу Шереметьеву параллельное преследование его, а генералу Бауэру с драгунами /8 драгунских полков/ — преследование с тыла….
Отряды эти /Ифланда и Фастмана/ получают уже прямое назначение действия на сообщения противника, причем они удаляются от своих войск на несколько переходов, бросают временно всякую связь с армией и действуют по собственному внушению, действуют вполне самостоятельно. Действия эти уже вполне проявляют партизанскую войну.
…прибегая к партизанским действиям, Петр Великий не останавливается на мелких целях, а напротив того, ставит своей кавалерии крупные задачи и для того бросает, когда нужно, в тыл противника отряды в несколько тысяч коней, действия которых зато и приводят к решительным результатам, в чем уже проявляется прямо стратегическое значение партизанской войны.
Не менее внимания заслуживает и другое обстоятельство, — это та связь, та гармония, которая постоянно существует между партизанскими действиями русской кавалерии с главными операциями армии.
