Пантелеймон Кондратьевич откашлялся как будто собрался толкать речь на трибуне, затем отчитался — Подполье практически полностью укомплектовано доверенными товарищами, которые не вызовут подозрений оккупантов из-за своего возраста за пятьдесят. Проведена работа среди бывших машинистов и других работников железной дороги, ушедших на пенсию. При первой же возможности они устроятся на работу по специальности. Будут нашими глазами и ушами. Есть среди них и знатоки немецкого. Подготовлены кадры для внедрения в качестве предателей в полицаи. Они смогут предупреждать о проводимых немцами карательных операциях. В Беловежской пуще также ведутся работы по строительству землянок и необходимых строений для трех десятков партизанских баз. Которые можно использовать по мере необходимости. К двадцатому числу закончим завоз продовольствия и боеприпасов. Молодежь из числа еврейского населения наравне со всеми рвется в бой, их мы распределяем по партизанским отрядам. Эти леса тянутся вдоль польской границы, потому имеют стратегическое значение. Вот насчет строительства гатей я упустил, отдам распоряжения для начала их прокладки. В Минске, Витебске, Могилеве и Гомеле организованы сборки из вывезенных с пограничных складов пулеметов Максим счетверенных зенитных установок. В сутки планируем выпускать пости одну тысячу пятьсот установок, которые сразу же будем направлять в войска. Я удивляюсь, какого черта на складах так много хранится тяжелого вооружения? Десятки тысяч единиц! Если бы я узнал об этом раньше, поверьте, Павлов уже отвечал бы за это в трибунале. Мы насытили пулеметами наши войска и все равно огромное количество пулеметов везут и везут сюда, в Минск, мы их распределяем по превращенным в огневые долговременные точки городские дома и собираем зенитные установки. И все равно огромное количество пулеметов, в том числе ДШК, которые мы также ставим на зенитные станки и с их помощью организуем оборону Минска с воздуха. Да и при желании ДШК всегда можно снять с станка и использовать против пехоты. А какое количество боеприпасов у границы!
Сафонов хмыкнул — Товарищ Павлов уверял, что при нападении врага, мы его отбросим от границы и будем бить на чужой земле. А значит и склады должны быть под боком. Плечо доставки наикратчайшее.
Бойко поинтересовался — У вас все, товарищ Первый секретарь?
— Все пока.
— Тогда слушаю вас, товарищ Сафонов.
— С востока к нам пришли почти сотня составов с паровозами, спасибо Москве, откликнулись на нашу просьбу. В каждом составе пятьдесят-шестьдесят вагонов. Все они забиты под завязку детьми и женщинами из числа семей военных и партийных работников. Хотя теплушки рассчитаны на сорок человек, детей в вагон удалось вмещать почти вдвое больше, да и взрослых потеснили, по пятьдесят человек загружаем. Как говорится в тесноте да не в обиде. Помимо присланных мы сформировали два десятка пассажирских составов и сорок с теплушками. Еще готовятся пятьдесят составов, как вернутся паровозы, начнем их погрузку. Мы реквизировали весь конный транспорт, часть детей в сопровождении взрослых уже отправились на телегах на восток. В общем, в течении суток будет отправлено почти триста пятьдесят тысяч человек, все секретные документы и архивы, деньги из банков.
Пономаренко вздохнул — Население республики больше девяти миллионов человек! Около семнадцати процентов дети до четырнадцати лет. Это почти миллион триста тысяч!
Бойко скрипнул зубами. Уж он то знал — за три года оккупации гражданское население республики уменьшилось на три миллиона: 0,7 миллиона человек было уничтожено в 287 концентрационных лагерях на территории Белоруссии, в 182 карательных операциях немцами и их пособниками было физически уничтожено два миллиона человек, разрушено 9857 населенных пунктов, из них 5460 — частично со всем населением, из них 628 — полностью со всем населением. На принудительные работы в Германию было угнано почти 400 000 человек, из которых 250 тысяч — погибло из-за бесчеловечных условий труда. — Товарищ Цанава, что вы совместно с товарищем Матвеевым смогли сделать за эти сутки?
