Зорге, расшифровав послание Центра, расстроился — ему жаль было своего смертельно больного друга Мияги, за которым оказывается следит контрразведка. "Только бы не засветился Одзаки! Обидно будет потерять такой источник информации. Одзаки занимал должность советника премьер-министра Фумимаро Коноэ. Взглянув в лицо Клаузена, Зорге мрачно приказал — Рацию и шифры немедленно нужно пока закопать в парке. И вот что! Советую тебе вместе с супругой вернуться на месяц в Германию. Вукелича я предупрежу сам.
Германия — была первой страной, где открыли деление ядра урана (декабрь 1938) и начали работы по созданию ядерного реактора (август 1939). Более того, немцы оккупировали Чехословакию (март 1939), которая располагала самыми большими запасами урана в Европе, и немедленно запретили его вывоз. Перспектива того, что Адольф Гитлер раньше других завладеет ядерным оружием и с помощью него подчинит весь мир, очень сильно напугала еврейских ученых. Они убедили США начать собственную атомную программу (август 1939). В планы еврейских ядерщиков не входило создание атомной бомбы для США. Именно поэтому они уверили американских военных, что для запуска цепной реакции нужно несколько тонн урана, которые нельзя транспортировать самолётом. Однако, британские ученые не были столь дальновидны. Определив, что достаточно 1 кг урана для создания атомной бомбы, равной по силе взрыва тысячи тонн динамита, они передали расчеты в США (август 1941). Еврейские физики не могли допустить, чтобы атомная бомба появилась у какой-либо одной страны и ради баланса сил организовали передачу информации о ней в СССР (ноябрь 1941).
Гауптштурмфюрер СС Вилли Леман, сотрудник четвертого управления (политическая полиция и контрразведка) Главного управления имперской безопасности, который под оперативным псевдонимом «Брайтенбах» работал на советскую разведку, вот уже два года недоумевал над потерей интереса к нему со стороны СССР. В июне 1940 года Леман решился на беспрецедентный и чрезвычайно опасный шаг: он опустил в почтовый ящик советского полпредства письмо, адресованное военному атташе или его заместителю. В письме Леман предлагал немедленно восстановить с ним оперативную связь: «Я нахожусь на той же должности, которая хорошо известна в Центре, и думаю, что я опять в состоянии работать так, что мои шефы будут довольны мной… Если я не получу никакого ответа, то буду считать, что я не представляю теперь никакой ценности и меня не используют на работе. Моя дальнейшая работа в гестапо также потеряет тогда всякий смысл….».
Начался новый этап в разведдеятельности Лемана, который в это время по линии гестапо ежедневно плотно работал с начальником контрразведки в IV управлении РСХА Шелленбергом.
К этому времени положение и обязанности Лемана в гестапо были столь обширны, что ему не требовалось даже иных заданий по получению информации. 9 сентября 1940 года в берлинскую резидентуру поступило указание лично от наркома Берия: «Никаких специальных заданий Брайтенбаху давать не следует. Нужно брать пока всё, что находится в непосредственных его возможностях, и, кроме того, всё, что он будет знать о работе различных разведок против СССР, в виде документов и личных докладов источника».
После нападения немцев на СССР неожиданно на связь с ним вышел его куратор Зарубин, который к тому моменту занимал должность заместителя начальника 1-го управления НКГБ. Леман получил возможность получать вопросы Центра и передавать ему информацию через СССР, поздним вечером в своей Берлинской квартире вот уже час сидел у мощного приемника, ловя выступления советского радио, освящающего бои на фронтах. Затем Вилли нашел волну, на которой для него передавали шифровки из Москвы. Расшифровав столбики цифр, Леман прочитал текст: «Центр просит организовать ликвидацию ученых: Курта Дибнера, Вальтера Боте, Зигфрида Флюгге, Ханас Гейгера, Отто Хана, Пауля Хартека, Герхарда Хоффманна, Йозефа Маттауха и Георга Штеттера, Вернера Гейзенберга, Клауса Клузиуса, Роберта Дёпеля и Карла Фридриха фон Вайцзеккера. Если эта операция может вам грозить провалом, дайте телеграмму с поздравлением дяди с победами Рейха.»
Вилли невольно пожал плечами. Просто взять и устроить покушение на этих ученых было неинтересно и захотелось эту операцию сделать достойной изучения в спецшколах госбезопасности.
