Быть валирийцем оказалось довольно выгодно. Насколько при дворе короля Роберта все показательно ненавидели Таргариенов, настолько же, как выяснилось, восторгались валирийцами. Но не теми якобы наследниками Фригольда, которых было довольно много в Волантисе и Лисе, а настоящими, опоясанными баснословно дорогими мечами, говорящими на таком высоком валирийском, что их мало кто мог понять, - слава богам, они свободно владели вульгарным валирийским и, что еще лучше, общим языком, - красивые, богатые и рыцарственные. Им даже простили опоясанных мечами баб, потому что даже их женщины были в Семи Королевствах настоящей диковинкой. В общем, Годвину Викториону настолько понравилось быть валирийцем, что он решил забыть, что когда-то был Виктором. Другое дело, что его, как и всех остальных его друзей, ужасно угнетал невзыскательный к удобствам и личной гигиене средневековый быт. В особенности это доставало в пути, а они тащились до Королевской Гавани гребаных девяносто семь дней. Три месяца с копейками… Но нет худа без добра. Годвин еще больше сдружился с королем, не пренебрегая, впрочем, так же королевой и ее братом. Эти трое каждый по-своему ему благоволили, ревновали друг к другу и даже немного соперничали по части милостей, которыми осыпали принца Годвина. Естественно, сир Джейме не мог ровняться в щедрости с королевой Серсеей и ее супругом, но зато с ним можно было спарринговать и совершенствоваться во владении большим рыцарским копьем. Впрочем, Джейме являлся не только рыцарем королевской гвардии, он все еще оставался Ланнистером и родным братом, любимцем и любовником королевы. Поэтому он все-таки располагал кое-какими средствами и возможностями. Мог ни с того ни с сего притащить в шатер, который Годвин делил с двумя другими валирийцами и Джоном Сноу, бочонок Золотого Арборского, подарить своему другу Годвину редкую книгу или причудливый кинжал работы пентошийских мастеров. И что не менее важно, во время привалов, сидя у костра с кубком доброго вина или не менее доброго эля в руке, Джейме рассказывал Годвину историю Вестероса и разъяснял тонкости внешней и внутренней политики Семи Королевств. К слову сказать, королева иногда рассказывала не менее интересные вещи, не говоря уже о нелицеприятных характеристиках, которые она давала присутствующим, но, по большей части, отсутствующим царедворцам. От нее Годвин узнал много любопытных историй о деятелях Малого Совета и о Великих лордах Вестероса. Ее же интересовала культура Валирии и стиль жизни в Аквос Доэна. Впрочем, интересовалась она и теми валирийцами, кого уже знала. В особенности ее привлекала оставшаяся в Винтерфелле принцесса Рейнис. Девушка произвела на нее очень сильное впечатление, и Серсея даже посетовала, что не уговорила ее поехать вместе с ней в столицу. Но, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой, и Серсея компенсировала отсутствие Рейнис Викторион тем, что приблизила к себе Лейну Эллирион, славную девушку-война, которая сразу же пришлась ко двору.
В общем, путешествие было долгим, но интересным и поучительным, не говоря уже о простой выгоде. Пока ехали из Винтерфелла в столицу, Годвин обогатился на двадцать тысяч золотом, получил в подарок небольшое имение в пятнадцати километрах от городской стены Королевской Гавани и собственные апартаменты в Красном замке. И это ему тоже понравилось, поскольку, даже не будучи стяжателем, Годвин никогда не пренебрегал меркантильным интересом. Поэтому он с благодарностью принимал знаки внимания великих мира сего и строил планы на будущее.
Единственное событие, омрачившее путешествие короля и его свиты, касалось принца Джофри, который подцепил, гуляя с Сансой в лесу, какую-то редкую болезнь, - мейстер назвал ее «Черной лихоманкой», - плохо себя почувствовал сразу после возвращения на бивак, упал в обморок и умер через две недели, так ни разу и не придя в сознание. Огромная трагедия, повергшая в ужас весь двор и причинившая королю и королеве ни с чем не сравнимую боль. Так что остаток пути Серсея была одета в черные шелковые платья, но средневековое мышление среди прочего гораздо более лабильно и гораздо легче принимает универсальный принцип смертности. Люди здесь мрут постоянно и в таком количестве, что непонятно даже, как еще не прервался род людской. Умирают все, простолюдины и лорды, мужчины и женщины, - последние, впрочем, чаще, - и, наконец, дети. Детская смертность в этом мире мало чем отличается от того ужаса, что творился на Земле в темные века. Болезни, голод, войны и насилие, стихийные бедствия, пожары и наводнения… Причин, чтобы сыграть в ящик было более, чем достаточно. И с этим приходилось мириться. Так что еще через две недели жизнь в королевском поезде вернулась на круги своя, а принц Джофри продолжил свое путешествие в деревянном ящике, наполненном медом.
«Чтобы жизнь медом не казалась!» - мрачно скаламбурил Годвин, но в тот момент он еще не знал, что смерть Джофри неожиданным образом скажется и на его планах, и не только на его.
***