С того момента, как лорд Годвин предложил ему место своего оруженосца, а лорд Старк раскрыл наконец тайну его рождения, прошло уже более полугода, и жизнь Джона изменилась самым решительным образом. Он оставил Винтерфелл и проехал верхом, считай, через всю страну. Увидел замки и города, деревни и одинокие фермы, познакомился с массой людей, перемещавшихся по тракту вместе с королем Робертом, а с некоторыми из них даже по-товарищески сблизился. Был представлен королеве и сошелся в учебных схватках со многими сильными, а то и просто выдающимися мечниками Вестероса и узнал из книг и рассказов лорда Годвина, сира Джейме и других своих попутчиков много нового и интересного об этом мире, правильное название которого было Планетус, и о населяющих его народах. Как ни странно, он еще немного подрос и несколько раздался в плечах и груди, хотя, казалось бы, куда больше-то? Его техника фехтования заметно улучшилась, и он уже стал сносно говорить и читать по-валерийски. Лорд Годвин приодел его на свой лад и неплохо вооружил, выдав ему кольчугу, меч и кинжал из своих личных запасов. Не валирийская сталь, конечно, но все равно все очень хорошего качества. Во всяком случае, эта оружейная сталь была никак не хуже, чем у Роба и других лордов Севера. Однако, если честно, то дело не во внешних изменениях. Гораздо сильнее он изменился внутренне. Все-таки одно дело быть бастардом и осознавать себя бастардом, то есть человеком изначально не равным законнорождённым детям и недостойным какого-либо личного счастья и удачи, и совсем другое – знать, что, как бы тебя не называли другие, ты не просто равен им по происхождению, но и превосходишь в этом смысле их всех. И первыми, кто позволил ему переломить тенденцию, были, как ни странно, именно валирийцы. Они и до открытия тайны его рождения относились к Джону невероятно уважительно, никогда не используя в разговорах слово «бастард», но теперь и вовсе общались с ним на равных. Но и это не все. Теперь рядом с ним была Лейна Эллирион, и Джон не мог понять, как он вообще мог раньше жить без нее. Лейна была красавицей и отчаянным бойцом, изящной, как статуэтка из Браавоса, и валирийка везде, всегда и во всем. И такая женщина любила его. Поверить в это было еще труднее, чем в то, что он Скрытый Принц – прямой наследник Таргариенов и сын «настоящей северной волчицы» - Лианны Старк. Но так все и обстояло. Она любила его и три дня назад доказала свою любовь точно так же, как его мать доказала свою любовь к Рейгару Таргариену. Все началось с поцелуев, - что было уже не ново для их нежных отношений, - но очень скоро страсть взяла свое. Его руки, словно бы, сами собой начали ласкать девушку в совершенно немыслимых для него прежде местах, и он узнал какова на ощупь ее грудь и каков оказавшийся в его ладонях зад Лейны. Девушка не возражала. Напротив, она, похоже, получала удовольствие от его грубоватых ласк и первая начала раздевать его, позволив и Джону, в свою очередь, раздеть ее. По ходу дела возникло несколько неловких моментов, но Лейна не позволила ему зацикливаться на мелких неприятностях и повела его дальше, где Джона ждало невероятное наслаждение, такое, о котором он прежде не мог даже мечтать. И каково же было его удивление, когда она вскрикнула не от удовольствия, а от боли, и он увидел на ее бедрах крошечные потеки крови. Лейна оказалась девственницей, и тем драгоценнее оказался для него ее дар. Дар любви, нежности и страсти. И тогда перед ним встал вопрос, как поступить. С одной стороны, он не мог оставить все, как есть, тем более что не знал, не понесла ли она с их первого раза. Но, с другой стороны, каким бы громким титулом он ни обладал, сейчас он был всего лишь бедным оруженосцем, не владеющим землями или капиталом, не способным даже купить Лейне какой-нибудь дорогой подарок.
- Лорд Годвин, - обратился он к своему благодетелю, когда тот вернулся из Красного замка, - мне надо с вами поговорить.
Набраться храбрости, чтобы затеять этот разговор, было непросто, но Джон все-таки смог.
- Поговорить? – поднял мужчина бровь. – Поговорить это хорошо, Джон. Плохо – промолчать, когда есть необходимость произнести нечто вслух. Пойдем!
И Джон послушно пошел за лордом Годвином в комнату на втором этаже, за которой закрепилось в доме название «кабинет». У принца Викториона имелись собственные покои в Красном замке, но он и другие валирийцы сняли для себя особнячок на одной из центральных улиц столицы. У каждого из них была здесь своя комната, у Джона, к слову, тоже, а в королевский замок они с лордом Годвином перемещались только по большой необходимости. Дом был куда удобнее и просторнее, и к тому же в другом старом особнячке, примыкающем к заднему двору их собственного дома, поселились все их гвардейцы и слуги.
- Итак! – Годвин принес со столика в углу кувшин и два кубка, разлил вино и, усадив Джона на стул, сел напротив.
- Мне нужен совет, - выпалил Джон, чувствуя, как краска заливает щеки.
- Что-нибудь насчет Лейны?