— Потому что я девушка? Видел много меркантильных дамочек?
Смирнов перехватывает мои пальцы на своем плече. Жестко накрывает, а потом притягивает меня к себе. Я не успеваю опомниться, как его широкая ладонь обжигает поясницу и надавливает так, что я через мгновение оказываюсь на его половине кровати.
— Всяких видел, — говорит он мне в лицо. — Что тебе пообещали? Или угрожали?
— Это допрос?
Меня злит его отстраненный тон.
А еще то, что я лежу под ним!
— Люба, мое терпение небезгранично.
— А то что? Накажешь? Отправишь к Никольскому? А давай! — я завожусь, потому что он сковал меня и не думает отпускать. — Он как раз говорил, что ты притащишь меня к нему, если он прикажет! Давай сейчас! Чего тянуть? Я устала бояться.
Я выставляю локти, пытаясь отпихнуть Смирнова. А я еще подумала, что он нормальный! Он дал мне пиджак, позволил провести ночь в своей комнате, и мое глупое сердечко растаяло. Я решила, что он может защитить. А он такой же, как Никольский! Вцепился и давит силой!
— Пойдем в душ, — неожиданно произносит Смирнов. — Тебе нужно успокоиться.
Он отпускает меня и я тут же поднимаюсь по спинке кровати наверх. Выбираюсь из-под его массивного обнаженного тела.
— Не нужен мне душ, — решительно мотаю головой, чтобы он побыстрее отказался от этой бредовой идеи. — Я лучше уйду…
— Сиди тут, — он приказывает.
От его строгого голоса пересыхает в горле. Как ему удается так быстро перестраиваться? Только что разговаривал нормально, а тут сказал, как отрезал. Пока я обдумываю это и пытаюсь скинуть оцепенение из-за металла в мужском голосе, Алексей отлучается в соседнюю комнату и возвращается. Он не зажигает свет в спальне, но щелкает выключателем в ванной, так что оттуда приходит неуверенная электрическая волна. Я замечаю полотенце в его широкой ладони. Смирнов наклоняется ко мне и протягивает полотенце так, что оно касается моих пальцев. Махровая ткань оказывается влажной и прохладной.
— Холод помогает, — добавляет Смирнов.
— От чего?
— От женских нервов.
Он переносит пальцы выше, устав ждать, когда я перехвачу полотенце, и проводит им по моей шее. У него выходит неожиданно осторожное прикосновение. Я замираю, не веря, что в его железных руках каким-то чудом уцелела нежность. Смирнов не давит, показывая, что умеет контролировать силу своих пальцев, которыми еще днем утрамбовал в асфальт приятелей Никольского. Он промакивает мою кожу и уводит мокрое полотенце выше. К моим вискам, по которым бьет учащенный пульс.
Черт.
С моими нервами точно что-то не то.
Я не успокаиваюсь, а погружаюсь в транс. Смотрю на него, на то как недостаточный свет рисует темные тени на его красивом лице. И вспоминаю, как прошлым вечером загляделась на него и позволила родиться жаркому импульсу. И этот импульс никуда не подевался. Я снова смотрю на него как на мужчину и уже отметила, что он успел натянуть на себя джинсы, но не застегнул пуговицы. Футболка вовсе отсутствует, поэтому я перевожу взгляд выше и вскоре понимаю, что его волевому профилю идет сумрак. А его мощные руки оплетают вены. Они натягивают кожу и напоминают скалистые тропы.
— От женских нервов значит, — я повторяю за ним, щурясь и стараясь скрыть свое состояние. — А мужчины не нервничают?
Я чуть запрокидываю голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он же поднимает вторую ладонь и отбрасывает мои волосы от лица. Я не успеваю ничего сказать по этому поводу, потому что моего лба тут же касается полотенце. Я протяжно выдыхаю, чувствуя, что холод действительно помогает. Мне даже хочется накрыть его ладонь своей ладошкой и прижать полотенце сильнее.
— Нервничают, — отвечает он с легкой усмешкой. — Но справляются иначе.
— И как же?
Я снова открываю глаза и встречаюсь с его взглядом, от которого хочется густо покраснеть. На его уме явно крутится пошлый ответ.
— Нужен не холод, а что-нибудь погорячее, — его низкий голос с проявившейся хрипотцой окончательно путает мои мысли.
— Алкоголь?
Смирнов кивает.
И добавляет:
— Секс.
— Опасность, — я предлагаю еще вариант. — Все, что разгоняет кровь.
— Ты уловила суть, — и снова усмешка на рельефных губах.
Смирнов рисует полотенцем последний штрих на моем лице. После он вкладывает его в мою ладонь и разворачивается. Садится рядом, тоже откидываясь на мягкую спинку кровати.
— Расскажи мне, Люба. Мне будет проще, если я буду видеть всю картину.
Я понимаю, что мы вернулись к разговору о причинах. Я сминаю махровые ворсинки, перебирая пальцами, а потом все-таки начинаю говорить.
— Ничего оригинального, они просто нашли мое слабое место, — я пожимаю плечами. — В позапрошлом месяце я попала в аварию.
Я вздыхаю. Тогда все обошлось, но мне до сих пор хочется зажмуриться от одних воспоминаний.
— Сильно? — спрашивает Смирнов, не давая мне провалиться в молчание. — Поэтому пристегиваешься на заднем?
— Поэтому, — киваю. — Я была за рулем и не успела среагировать. Мужчина выскочил прямо перед моей машиной. Там не было пешеходного перехода, наоборот, ограждение стояло. Но он перелез и побежал…
Я встряхиваю головой.
— Пьяный?
