— Должно же быть приятное исключение, — рассуждаю, думая о том, что в доме Никольских случилось хоть что-то хорошее.
Я возвращаюсь к Ксении уже в брючном костюме и с тонким слоем bb-крема, который нанесла на лицо и шею.
— Отлично, мы укладываемся в расписание, — она облегченно выдыхает, довольная, что я не стала задерживаться за дверью. — Тебе очень идет.
Я улыбаюсь, замечая, что она все-таки обращается ко мне на “ты”. Мне так легче.
— С кем я поеду? — спрашиваю. — С Игорем?
А вот от этого мне тяжело. От одной мысли, что мне предстоит длительная поездка с “братиком”, становится дурно.
— Да, — Ксения кивает. — Мы сейчас отправляемся в аэропорт бизнес-авиации, потом часовой перелет и заселение в отель. Вечером уже первая встреча…
Помощницу прерывает длинный звук клаксона, который доносится снизу. Через секунду он повторяется и становится явным сигналом того, что нас поторапливают.
— Я думаю, это Игорь, — выдыхает Ксения. — Он со вчерашнего дня не в духе.
— А он бывает в духе?
— Я постараюсь посадить вас в разные машины.
Доброму намерению Ксюши не суждено сбыться. Когда мы выходим из дома, раздается пятый протяжный гудок клаксона, который облетает всю округу. Я замечаю Игоря Никольского у водительской дверцы. Парень небрежно бросил правую ладонь на крышу представительского седана, а левой терзает руль. На нем шикарный строгий костюм из зеленой ткани глубоко оттенка и черная рубашка. Каждая деталь и выточка идеально подогнаны к спортивной фигуре, а на его длинных пальцах угадываются три золотых кольца. Тем же драгоценным цветом отливает оправа солнцезащитных очков.
— Ну, наконец-то, — выдыхает Игорь и оглядывает меня с ног до головы. — Что-нибудь слышала о пунктуальности?
Он лениво тянется и подставляет лицо под утреннее солнце, как избалованный котяра. После раскрывает пассажирскую дверцу и бросает на сиденье свои очки. Я теперь вижу его глаза, в который пляшут дьяволята. Он щурится и даже не думает разорвать зрительный контакт.
— Летала на частном самолете? — спрашивает он, когда я подхожу к машине.
— Ты знаешь ответ.
Я смотрю на него поверх крыши седана и чувствую, как рядом растерянно мнется Ксения, которая не знает, что делать. На дорожке стоит только одна машина.
Игорь тоже обращает внимание на Ксюшу и отсылает ее довольно хамским жестом.
— Тебе понравится, — добавляет Никольский. — И эта тачка тоже понравится. Я специально приказал подогнать самую дорогую. Можешь даже пару фоточек сделать. Подружкам потом похвастаешься, себе на память оставишь.
Он усмехается.
— Ты же понимаешь, что это все временно? Сказка рано или поздно закончится, — он кивком головы показывает, что мне пора садиться в салон.
— Я как раз жду, когда она закончится.
Я смотрю по сторонам и вдруг признаюсь себе, что ищу Смирнова. Но его нет рядом. Зато есть водитель и другой охранник, который решает, что я жду, когда передо мной распахнут дверцу со всем джентельменским рвением. Он открывает мне дверь, а я решаю, что тянуть все равно бесполезно. Я сажусь на заднее сиденье и вижу, как через секунду соседнее место занимает Никольский. Аромат его парфюмерной воды с активными и даже сладковато-восточными нотами тут же липнет в моей коже. Я почему-то так ярко чувствую его, что машинально отодвигаюсь.
Надеюсь, дорога до аэропорта не займет много времени. Он же только начал забавляться.
Машина выезжает с территории. Образуется целый кортеж, потому что с другой дорожки выруливают еще три внедорожника. Я оглядываю их, пытаясь прикинуть, в каком из них находится Ксения. И есть ли здесь Алексей? Или его куда-то вызвали вчера вечером?
— У тебя классные духи, — изрекает Игорь, откидываясь головой на подушку и поворачиваясь ко мне. — Помнишь марку?
Я качаю головой, по-прежнему рассматривая пейзаж за окном.
— Спрошу у твоей помощницы, она должна быть в курсе, — добавляет Игорь удивительно спокойным тоном.
Я слышу, как скрипит кожаная спинка. Кажется, он придвигается ко мне чуть ближе. Но я не хочу оборачиваться и проверять. Не хочу смотреть на его холеное лицо избалованного отпрыска.
— Тебя не учили поддерживать беседу? — не отстает Никольский.
— Учили, — я отвечаю через себя, чувствуя, что он все равно не уймется.
— А смотреть на собеседника?
— Ты мне не нравишься, Игорь. И смотреть на тебя нет никакого желания.
— Можешь смотреть с презрением. Мне плевать, мне даже привычно.
— А мне вот нет, — выдыхаю, прикрывая глаза. — Просто отстань от меня. Я сыграю роль твоей сестры, когда мы будет на людях, но наедине… Это выше моих сил.
— А что “это”? Что выше твоих сил?
Его голос грубеет, но наполняется не агрессией, а чем-то, что больше всего напоминает злую усталость. Он выдыхает с усмешкой и касается моего локтя. Мне все же приходится повернуться и встретиться с ним глазами. Он не стирает кривую ухмылку с губ и пронзительно смотрит.
Мне кажется, что я случайно задела в нем потаенную струну. Он пытается сохранить легкое настроение, с которым он привычно издевается надо мной, но в его глазах происходит перемена. Словно я сказала что-то “острое” для него. Скребнула по самому нутру.
