— Да, — я киваю. — Я почти увернулась, но все-таки задела его. Нас обоих увезли на скорой, у меня не сработала подушка безопасности и я приложилась об руль, когда машину вынесло в ограждение.
— Он погиб?
— Что? — я изумленно открываю рот и пугаюсь тому, что Смирнов вообще произносит столь ужасные вещи вслух. — Нет, конечно! Перелом и ушибы, но его уже выписали из больницы.
— Хорошо, хорошо, — он успокаивающе кивает. — Когда объявились Никольские?
— На прошлой неделе. От них приехал человек и сказал, что я должна подписать с ними договор. Иначе та история с аварией приведет меня в тюрьму. Они все переиграли, — я со злостью сжимаю полотенце. — Запись с уличной камеры исчезла, а по тестам теперь выходит, что пьяной была я, а не пешеход.
Я горько усмехаюсь.
— Еще ему нарисовали инвалидность. То есть он получил тяжкий вред здоровью из-за меня. Человек Никольских как будто хвастался передо мной — мол, смотри какую работу проделали и это мы еще даже не напрягались. Он сказал, что они выделят потерпевшему своего адвоката и сделают так, что я получу по максимум.
— И ты подписала договор?
— Через день. Я запаниковала, особенно когда поискала в интернет, что это за семья. А потом прочитала договор и подумала, что справлюсь. Побыть двойником — не самое ужасное, что могли с меня потребовать.
Смирнов забирает у меня полотенце, которое я скрутила в узел. Он бросает его на пол и следом поворачивает голову ко мне. Я ощущаю, как его размеренное дыхание касается моих волос. А еще я все сильнее чувствую запах его молодого тела. Как парфюм, в который не добавили лишних нот — ни кедра, ни мускуса, ни сандала, а только звучание базы. Самой сути.
— Игорь хочет трахнуть тебя?
Я выдавливаю из себя кивок.
— Он уже что-то сделал? — Смирнов задает новый вопрос.
— Приходил в мою спальню, но я отбилась, — я неосознанно веду головой и вдыхаю его запах, почему-то так говорить о Никольском легче. — Ничего… ничего он пока не сделал.
Мой взгляд падает на татуировку, которая расползается черным орнаментом по его плечу. Смотрится стильно и ужасно агрессивно. Я поправляю очки и пытаюсь разглядеть детали, но для изучения не хватает света.
— Ложись спать, — произносит Смирнов, вставая. — Я лягу на диване.
— Ты мне не мешаешь.
Алексей останавливается, глядя на меня сверху вниз. Случается неловкая пауза, потому что я почти тянусь за ним. И он это замечает. А я признаюсь себе, что моя женская натура успела назначить его на роль защитника. Нашла сильного мужчину, за спиной которого хочет спрятаться.
Треск рации отвлекает Смирнова. Он отрывает от меня взгляд и поворачивается к тумбочке. Проходит всего пару мгновений, за которые он отвечает на вызов и поднимается с кровати, собирая с пола одежду, и я остаюсь в спальне одна.
На следующий день я просыпаюсь без будильника. Зато с лицом Ксении перед самым носом. Она зависает надо мной и дожидается того момента, когда я открываю глаза.
— Ох, — выдыхаю от удивления. — Я проспала, да?
— Немного, — кивает она. — И я бы сказала “доброе утро”, но этот день настал.
Она протягивает мне коробочку, в которой я узнаю упаковку с линзами.
— Это утро точно не доброе, — соглашаюсь, спуская стопы на пол. — Нам скоро выезжать?
— Машина уже подана, — помощница кладет упаковку на кровать рядом со мной, а на тумбочку ставит картонный стаканчик, который источает пробуждающий аромат крепкого кофе. — Я повесила костюм на крючок в ванной, а багаж уже забрала охрана.
Ксения красноречиво запинается на слове “охрана”, после чего обводит коротким взглядом кровать Алексея Смирнова, на которой она и нашла меня.
— Он просто отзывчивый, — бросаю поспешно, словно мне тринадцать и меня вот-вот уличат во влюбленности в одноклассника.
— И сексуальный, — Ксения легонько улыбается.
Я угрожающе щурюсь, чтобы пресечь эти разговорчики, а потом поднимаюсь на ноги и направляюсь в ванную комнату. Чехол со светло-голубым костюмом сразу бросается в глаза. Также Ксения разложила на столешнице туалетные принадлежности и косметичку на молнии.
Я умываюсь, недолго медитирую, но все же берусь за линзы. В инструкцию не заглядываю, потому что знаю ее наизусть — я несколько раз пыталась приучить себя к линзам и отказаться от очков, но тщетно. Каждый раз возникало чувство, что мне под веки разгрузили целый грузовик с песком. А после аварии и стресса зрение еще сильнее испортилось, так что я начала настраивать себя, что операция неизбежна. Хотя я панически ее боюсь. На любой другой части тела — пожалуйста, но глаза…
— Ты сможешь, — подбадриваю себя, цепляя линзу кончиком пальца.
Я оттягиваю нижнее веко, надеваю линзу и закрываю глаза. Жду пару секунд, попутно прислушиваясь к ощущениям. Потом повторяю процедуру со второй линзой и шумно выдыхаю. Когда открываю глаза, понимаю, что линзы подобраны превосходно. Я вижу, как человек с идеальным зрением, и дискомфорта почти нет. Я решаю хорошенько изучить упаковку, но на ней нет ни слова на русском. Вообще не помню, чтобы видела эту фирму в продаже.
