— Но вы же говорите, что не сажали его в машину.
— Я расскажу, как все получилось. Мы посадили его в машину, повезли. Потом я прошу водителя: «Остановись, я выйду. По малой нужде». И задержанный говорит: «Командир, мне тоже надо выйти». Ну вышел так вышел. А как только он вышел, то кинулся на меня. Судмедэкспертиза потом подтвердила, что он был в нетрезвом состоянии. Спустя месяц мне предъявили обвинение. А двое моих коллег, остававшихся в машине, пошли как свидетели преступления.
— Какой резонанс по факту случившегося был на вашей работе?
— Ну представьте себе, что меня там все очень хорошо знали. И жену мою тоже знали, она работала следователем в нашем управлении. А когда меня привезли в изолятор временного содержания, там тоже все знакомые. Потому что я два с половиной года проработал в конвойной службе при изоляторе. Город у нас маленький, слухи передаются быстро. И мое уголовное дело получило большой общественный резонанс. У нас на работе было собрание, где меня объявили «оборотнем в погонах».
— Как вы сами оцениваете то, что произошло с вами? Можно ли было избежать трагической развязки драки?
— Можно было. Если бы я позволил, чтобы он меня избил, а не я его.
— А мирным путем не пытались решить конфликт?
— Человек кинулся на меня. Драться. Либо я даю сдачи и выигрываю, либо не даю сдачи и проигрываю. Тем более что нас учили: сотрудник милиции с синяком — это не сотрудник милиции, это позор.
— В вашем уголовном деле были смягчающие обстоятельства? Ваши коллеги, остававшиеся в машине, впоследствии подтвердили, что драку начали не вы?
— Перед судом этим двоим свидетелям сказали, что я сознался в убийстве, а их тяну как соучастников. Я знаю, что это им говорили. В итоге на суде они давали те показания, которые от них хотели услышать. Меня осудили и направили отбывать наказание в бригаду хозобслуги при межобластной больнице для осужденных. Эта больница находится на территории владивостокской тюрьмы. В бригаде была самая разная публика. Был даже адмирал флота. И попался мне человек, которому дали пять лет общего режима за двух дохлых курей. У него на иждивении были двое детей. Он не мог никуда устроиться на работу. А если государство не могло его ничем обеспечить, он и пошел на кражу. Такая же ситуация и у меня может сложиться. Вот мне через один год и пять месяцев подойдет конец срока. А я не знаю, куда пойду. Нужен ли я кому? Какому предприятию? Чтобы приняли меня с распростертыми объятиями? Да никому я не нужен. Даже жене, которая написала в письме, что разводится со мной.
— Все равно на воле вы будете чем-то заниматься…
— Хотел бы обратно в милицию.
— В самом деле?
— Да нет, это шутка. Понимаете, я столкнулся с тем, как относится государство к тем людям, которые защищают его интересы. Если человек немножко оступился, тут же дается команда: «Посадить!» И никаких шансов для человека не оставляют. Вот у меня за пять лет работы в милиции не было ни одного взыскания. Одни благодарности были. Денежные премии были. Вот если бы меня не посадили, то в том же году меня признали бы лучшим по отделу охраны. У нас раз в полгода проходил конкурс на лучший экипаж, который больше других раскроет преступлений. Я вам более того скажу, что, когда я был в хозобслуге больницы, мне приходилось общаться со смотрящими за зонами. И я для себя сделал шокирующий вывод: такой смотрящий за зоной, то есть уголовник, он намного грамотнее тех же сотрудников милиции, с которыми я работал в отделе. Смотрящий за зоной всегда культурно выражается. Он не позволит себе ни ругаться, ни материться. Он начитанный. Очень хорошо знает психологию. У вольного человека нет времени читать. Ему надо работать, кормить семью, одевать, обувать. А в зоне времени много. Они читают, просвещаются. Очень грамотные люди.
— Сколько времени вы пробыли в хозобслуге при больнице?
— Год. Потом меня отправили в эту колонию.
— В связи с чем отправили?
— Это я оставлю при себе.
— Что-то произошло?
— Не со мной. С моей женой. Я — бывший сотрудник милиции, а она — действующий сотрудник милиции. Связь? Надо было подальше нас развести.
Сотрудник пенитенциарной системы Ю. по ночам промышлял разбоем, а днем исправно нес службу в колонии.
— Угрызений совести потом не было? — спрашиваю его.
— Нет, было совсем другое ощущение. Страх!.. Адреналин в кровь очень сильно выбрасывается.
