Закончив свой рассказ, бывший милиционер некоторое время еще что-то обдумывает и затем добавляет:
— А вы знаете, Господь и сейчас помогает мне. По надзорной жалобе мне снизили срок на полтора года.
Из беседы с осужденным Ф.
— Через неделю после моего ареста смотрю телевизор в камере — выступает Ельцин. В то время как раз на заседании Думы рассматривался вопрос об усилении борьбы с коррупцией. И вот Ельцин произносит такую фразу, что, мол, на Урале спецслужбы выявили наконец коррупционера… И называет мою фамилию.
— Я родом из Свердловской области. Окончил Свердловский юридический институт и сразу получил распределение во 2-е управление Генеральной прокуратуры, осуществляющее надзор за объектами особой государственной важности. Проработал я в этой системе пятнадцать лет, в чине старшего советника юстиции был — это звание полковника, если применить общевойсковую иерархию. В 1997 году в отношении меня возбудили уголовное дело по заявлению моих бывших коллег. Коллег по бизнесу. Кстати, бывших друзей. Обвинили в вымогательстве взятки. Следствие шло более полутора лет. Затем был оправдательный приговор. Но поскольку дело было возбуждено и следствие велось по инициативе ФСБ, то они смогли потом уже в Президиуме Верховного суда поломать оправдательный приговор и все-таки добиться обвинительного приговора.
— В каком году это было?
— В 2000-м.
— Почему вашим делом занималось именно ФСБ?
— Суть в чем? Помимо основной работы, я занимался посреднической деятельностью такого характера: я договаривался на предприятиях оборонного комплекса о получении строительных подрядов для своих друзей — предпринимателей. Были у меня два друга, которые имели строительные фирмы. За те подряды, которые я для них выбивал, впоследствии из суммы полученной прибыли я получал десять процентов. И так было до тех пор, пока деньги не стали слишком большими. Но как только деньги перешли из категории рублей в доллары, интересы наши резко разошлись… И появилось заявление в ФСБ по «факту» вымогательства с моей стороны этих денег. Долго длилось следствие. В суде мои бывшие друзья изменили показания и рассказали, что было в действительности. Они решили, что уже хватит меня кормить, что они уже сами достаточно самостоятельные. Но отделаться от меня просто так они почему-то побоялись…
— Что же за друзья-то такие?
— Ну… когда речь идет о больших деньгах…
— Дружба врозь?
— Да, при деньгах дружба — это уже понятие относительное. И вот что интересно: ведь до последнего момента, до ареста, у нас были прекрасные отношения. Видимость, во всяком случае, была. Дружили семьями, ходили друг к другу в гости. По сути, мы выросли вместе…
— А их заявление — компромат на вас — вы видели?
— В уголовном деле я его видел. Причем привезли меня… Нет, я лучше расскажу с самого начала. Я ведь подчинялся непосредственно Генеральному прокурору, поскольку объект, который я курировал, был особой государственной важности. И вот меня вызвали на очередное совещание в Генеральную прокуратуру и там же арестовали…
— До совещания вы о чем-нибудь догадывались?
— Абсолютно ни о чем. Это был вызов на обычное рабочее совещание. Я должен был явиться в форме, доложить…
— В Москву поехали?
