— Гм… в себя нужно верить: что родился не для того, чтобы сидеть в зоне. Я вот сейчас в трудной ситуации — попал в зону, а все равно думаю: не для того живу, чтобы срок сидеть. Это временно. Я сидел с одним немцем в Оренбурге, в СИЗО, спрашиваю его: «Что самое трудное в жизни?» — «Самое трудное, — отвечает, — заставить себя делать то, что не хочется». Сейчас я примерно в таком положении. Не хочется, но приходится выполнять режимные требования: ходить строем, носить робу, прикреплять бирку на грудь. Это зона. Когда выйду из нее, самое трудное в моей жизни будет позади. Надо верить в себя. Надо к чему-то стремиться, даже здесь, в колонии. Жизнь-то идет, годы проходят. И жалко будет, если впустую. Я вот смотрю, один осужденный у нас диссертацию пишет. Мне тоже многое интересно, беру книжки в библиотеке, читаю. Приходит этап в колонию — обязательно говорю с новичками, что нового на свободе… Жить можно даже здесь. Я ведь женился — думаете где? — в СИЗО. Женился, и сразу легче мне стало. Меня ждет! Жена!.. Пусть даже судимого!..
— А родители ждут?
— Ну, как сказать…
— Приезжают на свидания?
— Нет.
— Почему?
— Мать считает: сын в колонии — это позор для нее. Поэтому и не ездит.
— А как восприняли происшедшее бывшие коллеги по работе?
— Следователь запросил на меня характеристику, так вы знаете, я не поверил своим глазам, когда прочитал ее. Меня называли и неуживчивым, и вспыльчивым, и прогульщиком.
— Это соответствовало действительности?
— Нет, конечно. У начальника милиции, — я был его водителем, — никогда не было ко мне претензий. Сослуживцы, пока я работал, вроде бы уважали.
— Почему же тогда написали отрицательную характеристику?
— Я не знаю… Наверное, по принципу: утопи ближнего. Чтобы самим не запачкаться.
— В колонии трудно оставаться самим собой?
— Если быть самим собой — больше проблем станет. Придется отстаивать свое мнение. Постоянно кому-то что-то доказывать, конфликтовать. А зачем? Просто я знаю, кому и что надо говорить, — кто и что хочет услышать. Если мечтает об амнистии, я говорю: «Будет тебе амнистия». А у него еще след от фуражки на лбу не прошел, он только заехал в зону. Какая ему амнистия? Но доказывать ему что-либо бесполезно. Проще согласиться.
— Как еще зона влияет на людей?
— Зона очень сильно отупляет. Один день похож на другой. Нет новых событий, новых впечатлений. Возникает проблема общения: людям нечего обсуждать, не о чем говорить. Многие живут воспоминаниями. Вот один тут рассказывает, что он ездил на джипах…
— Ну и что с того: пусть рассказывает.
— Так он об этом каждый день рассказывает!
— Зона может перевоспитать человека?
— Вряд ли. В колонии есть молельная комната. Осужденные туда ходят, молятся. Они не каются, они просят побыстрее их освободить.
— Чем планируете заняться на воле?
— Хочу учиться на агронома. Но сейчас везде образование платное. Поэтому сначала пойду работать, чтобы накопить денег. Могу строить, лес пилить. Могу торговать на рынке.
— А в колонии вы работаете?
— Да, на пилораме.
— Возникают какие-либо проблемы?
— Проблема одна: бывших сотрудников правоохранительных органов трудно заставить работать. Потому что у них нет никакой специальности. Они ничего не умеют делать.
— Вы давно отбываете наказание?
— Больше десяти лет. Сначала я сидел на общем режиме, а потом меня перевели сюда, на строгий. И добавили срок…
— За что добавили срок?
— Да ни за что. Мне разрешили поехать в отпуск. Я приехал в Оренбург и… опять повздорил с тем директором.
— С каким директором?
— Директором завода.
— Что значит «повздорил»?
— Поговорил с ним.
— Просто поговорил?
— Да, по-мужски.
Осужденный З. отсидел две трети срока и уже заработал льготы. Поэтому на все вопросы отвечает охотно.
— Когда на СИЗО меня завели в камеру, я подумал: «Сколько буду сидеть?» — вспоминает он. — В камере было двенадцать человек. Меня спросили: «Ты кто?» — «Бывший сотрудник». — «Откуда? Кем работал?» Я ответил. Мне показали мою кровать. И сразу накормили. Была жареная картошка с помидорами.
— Сколько времени вы пробыли в СИЗО?
— Полгода просидел.
— В чем вас обвиняли?
— В разбойном нападении.
— На кого?
— На водителя легковой машины. Вообще-то нас было трое. Подельников. Мы угнали его машину.
— Как вас потом поймали?
— Очень просто. Подельник оставил эту машину в своем гараже. А через три дня сел в нее покататься. По дороге его остановили сотрудники ГАИ.
— А вас как задержали?
— Был выходной день. Я сидел с друзьями в кафе. Потом в кафе зашел один из моих подельников. Он подошел к барной стойке, постоял возле нее, и пошел обратно к выходу. За ним шли двое незнакомых мне людей. И я еще удивился, что подельник не подошел ко мне, а только посмотрел в мою сторону. Когда он подошел к двери, в кафе зашли еще четыре человека. Они закричали: «Всем на пол!» И кто-то два раза выстрелил в потолок. Меня задержали и увезли в отдел милиции.
— Какой срок вам дали?
