— Всем троим — по пять лет. Хотя статья за разбойное нападение предусматривает от семи до двенадцати лет заключения. Нам дали минимальные сроки.
— Зона чему-нибудь учит?
— Терпимости.
— Вам сколько лет?
— Сейчас двадцать девять.
— А сколько сидите?
— Три с половиной года.
— Вы согласны с выражением, что от тюрьмы и сумы нельзя зарекаться?
— Ну, от тюрьмы-то можно заречься.
— У вас это не получилось.
— Если честно, все мы трое накануне выпивали. А был бы я тогда трезвым, то не совершил бы преступление. Все произошло спонтанно.
— Где вы работали до совершения преступления?
— Служил в ГИБДД. Был в одном экипаже с братом. В нашей семье вообще почти все — сотрудники правоохранительных органов. Сестра — следователь. Два брата — сотрудники ГИБДД. Муж сестры тоже служит в ГИБДД.
— Откуда вы родом?
— Из Владивостока.
— Связь не потеряли? Пишут из дома?
— Да я уже трижды летал домой. В отпуск. Отсидев две трети срока, я уже заработал льготы.
Осужденный Т. отбывает срок за вооруженный грабеж.
— Раньше я был атеистом, как многие при Советской власти, — рассказывает он. — Поехал на север, в Якутию, хотел заработать деньги на квартиру, машину, но вышло иначе… Сделал из ружья обрез, и вместе с напарником ограбили магазин — обчистили витрину с золотыми изделиями. А через два часа нас задержали.
Осужденный вздыхает, вспомнив про первый день заключения. Когда его привезли в изолятор временного содержания, в одиночную камеру, он увидел прикрепленный проволокой к изголовью кровати маленький картонный образок.
— И вы знаете, во мне вдруг все перевернулось, — продолжает Т. — Я взглянул на этот образок и подумал: «Господи, да что же я натворил-то…» Упал перед образом и раскаялся. Все это случилось как-то само собой. А потом меня перевели в СИЗО, в общую камеру, где произошел удивительный случай. Знакомая женщина написала мне письмо, куда вложила текст молитвы с припиской: «Это тебе поможет». В камере сидели трое русских и двадцать шесть якутов. С одним из русских я поспорил о православной вере, сказав ему: «Господь среди нас, он все видит». Посоветовал ему помолиться и дал ему свою молитву. А через два дня этот русский поссорился с одним из якутов, и якут воткнул ему в спину самодельный нож. На шум прибежала охрана, вызвали медика. Но оказалось, что важные органы ножом задеты не были: лезвие зацепило ребро и погнулось. Потом этот русский тоже стал верующим и даже признался мне, что это его Господь спас.
Спрашиваю у Т., чем он занимался до переезда в Якутию.
— Я родом с Украины — из Днепропетровской области. Служил в правоохранительных органах. Дослужился до звания старшего лейтенанта и должности начальника изолятора временного содержания. Потом уволился…
— Что-то не устраивало?
— Захотелось больших денег. В Якутии жил мой брат. Было где ночевать первое время. И я рассчитывал завербоваться на какую-нибудь вахтовую работу.
— Нашли такую работу?
— Не получилось. Потом я узнал, что есть вакансии в местной милиции. Я хотел продолжить службу, но меня не приняли из-за того, что у меня было украинское гражданство. Другой работы найти не смог. И тогда решил вместе с братом пойти на грабеж.
— На сколько лет вас осудили?
— На десять лет строгого режима.
— А брата?
— Ему дали условный срок. Причем все удивляются, почему за вооруженный грабеж ему дали условное наказание. А я считаю, что это ему Господь помог. Вы знаете, я ведь как старший брат еще в СИЗО покаялся за него.
— Сколько времени вы провели в СИЗО?
— Два года десять месяцев. В камере был молитвенный уголок, где я молился дважды в день — утром и вечером. Оказавшись в заключении, я понял, что раньше поклонялся дьяволу, пойдя на преступный путь. И слава Богу, что я никого тогда не убил. После суда меня отправили в одну из колоний Якутии. На плацу стоял храм. Однажды в колонию приехал православный священник Якутска. И я впервые в жизни исповедовался… А вскоре меня перевезли в другой регион — в спецколонию. Здесь меня выбрали старостой православной общины. Я вижу лица этих людей на причастии, на молитвах. Они искренни в своих чувствах. Хотя это убийцы и грабители. Господь сказал: «Где соберутся двое или трое, там и я с ними». Вера объединяет. На воле много искушений, чтобы не идти в церковь. А в зоне дается шанс покаяться, исправить прошлое и выйти на свободу новым человеком. Но многие осужденные, к сожалению, не готовы поверить в Господа. В колонии больше тысячи осужденных, а в православной общине — всего сорок два человека. Другие осужденные даже говорят нам: «Если есть ваш Господь, то почему же вас посадили? Почему он вам не помог освободиться?» На что я всегда отвечаю, что все мы находимся здесь по милости Божьей. Ведь за наши преступления нас могло бы даже не быть на свете. Муки ада страшнее колонии.
