— Это случайность. Закономерность может быть, наверное, только по взяточникам.
— Возьмем конкретный пример. Ваше преступление — это случайность?
— Случайность.
— Значит, вы оправдываете себя?
— Я не собирался совершать того, что совершил. И большинство арестантов, сидящих в этой колонии, думали точно так же. То есть они хотели добиться чего-то, а способ не продумали. Именно законный способ. Просто начали делать… а когда способ перешел из законного в незаконный, они эту грань утеряли. Переступили черту. За это их наказали. Они находятся теперь здесь. В запретке. Но как таковыми преступниками они не являются. Я пятый год сижу в колонии. В силу своих функциональных обязанностей в зоне я провожаю всех тех, кто освобождается отсюда…
— Что это за должность?
— Я кладовщик. Работаю на вещевом складе. Принимаю вещевое имущество, которым пользовались осужденные. Поэтому получается так, что я знаю всех, кто приходит в зону и кто уходит из зоны. Потом многие пишут сюда письма. Никто не занимается криминалом. Из тех, кто освободился. Поэтому я говорю: мы не преступники. Хотя мы и попали в лагерь, но в мыслях мы остались нормальными людьми.
— А вот за что мне прилепили ярлык бандита? Я вам скажу всю правду…
Шумно втянув воздух, осужденный И. выдает почти скороговоркой:
— Брал нас отдел по борьбе с организованной преступностью, тогда он располагался на Шаболовке, 6. И наши интересы с ними тесно соприкоснулись. Потому что они сами крышевали несколько салонов…
Понизив голос, осужденный продолжил:
— Я знаю об этом, потому и рассказываю. Я же не мальчик. Да, они крышевали несколько салонов. И когда меня взяли, посадили в машину, и один такой дяденька говорит-предлагает мне, чтобы нам с ними мирно разойтись, кхе-кхе… ну смешно! Я посмотрел на него и промолчал. Он тогда говорит: «Ладно, поехали».
— Я родом из Московской области, города Балашихи. Последние пять лет, после армии, я работал в уголовном розыске. Оперуполномоченным. Имею высшее образование. По роду своей деятельности… хотел в другое место перевестись… у нас там новый начальник пришел, потихоньку стали выгребать всех старых сотрудников. Я в отпуске как раз в это время был. Ну, пришел потом, смотрю, что там уже из моих знакомых никого не осталось. Думаю, ладно, я тоже потихонечку куда-нибудь переберусь. Написал рапорт, а меня не переводят…
— Значит, все-таки за какие-то кадры держались?
— Да непонятная система. Держатся не держатся — и отпускать не отпускают. Если вдруг человек сам захочет уйти — не отпустят, а вот если начальство решит — вытолкнут человека на улицу запросто. Даже задним числом могут оформить увольнение. Ну вот, меня не хотят никуда переводить, а я уже договорился о новом месте. По своей инициативе прошел медкомиссию. Хотел я перевестись в УБОП, там освобождалось место оперуполномоченного. Так вот ждал я, ждал нового места, не дождался — посадили меня…
— За что посадили-то?
— Уволился я! Произошли некоторые трудности…
— Какие трудности?
— Да не то чтобы трудности… Мне было на что жить. Но в виду сложившихся обстоятельств… в общем, сотрудникам милиции запрещено заниматься коммерческой деятельностью, даже подписку давали. А мы потихонечку… ну, своя фирма была. Я работал в милиции и одновременно в этой фирме.
— Чем фирма занималась?
— Чудесами наяву!
— В каком смысле?
— Потомственный ясновидящий, маг в третьем поколении, снимет сглаз, приворожит… Этим и занимались.
— И кто же у вас был ясновидящим?
— Реальные люди. Женщина, она работала одно время в такой же фирме, у Анджелики Эффи — ясновидящей, у которой сеть салонов по всей Москве.
— И у этой женщины, вашей знакомой, в самом деле был дар? Она действительно владела секретами магии?
— По-всякому… Раз у Эффи от нее потом проблемы начались. Значит, владела чем-то.
— А ваша роль в фирме в чем заключалась?
— Я был организатором. Я собрал всех этих людей, познакомил их, сплотил, поставил задачи, но сам я официально нигде не фигурировал. Я же милиционер, мне коммерческой деятельностью заниматься нельзя. Я давал, в основном, только советы.
— Это как-то оплачивалось?
— Здесь все было организовано.
— Итак, фирма работала…
— Да, мы давали в газеты рекламу, заманивали клиентов, предсказывали им будущее.
— Все это окупалось?
