Тонкая футболка прилипла к телу, подчеркнув каждый изгиб. С учетом того, что на мне нет белья, выгляжу я и впрямь так, будто готовлюсь к фотосессии для Playboy. Инстинктивно пытаюсь прикрыться, но это мешает держаться на плаву, поэтому я поступаю проще – трансформирую предательски облепившую меня ткань в купальник.
– Слушай, ты вообще думаешь о чем-нибудь, кроме секса? Мы только что сбежали от сумасшедшего маньяка, который расчленяет в своих снах людей, а все, что тебя волнует – моя грудь.
– Не только грудь. – Подмигивает Зейн, но быстро понимает, что я не в настроении шутить. – Ладно, ты права. Полагаю, нам нужно кое-что обсудить.
Джинн щелкает пальцами, и мы переносимся на берег. Повсюду расставлены накрытые полотенцами лежаки и пляжные зонты, тележки с мороженым и газировкой, кабинки для переодевания. Мы одни на безлюдном пляже, из-за чего создается впечатление, что всевышний отправил нас в отпуск по случаю апокалипсиса.
– Тебе клубничное или фисташковое? – деловито спрашивает успевший переодеться в тельняшку Зейн.
– Кокосовое, – отвечаю, демонстративно закатывая глаза. Как можно быть таким невыносимым?
Он, ухмыляясь, подходит и садится на песок, протягивая мне вафельный рожок с тремя шариками мороженого.
– Итак, что мы имеем. Тебя преследует незнакомец, который умеет контролировать сны. Судя по тому, что мы слышали, его зовут Асаф и он не джинн, а кто-то забирающий силу у джиннов и… убивающий их. – Зейн мрачнеет.
Зарывшись ступнями в песок, шевелю пальцами.
– Тогда в баре ты сказал, что он джинн, но в итоге изменил свое мнение. Почему?
Зейн задумчиво смотрит на горизонт.
– Я почувствовал его магию, и она ничем не отличалась от магии джиннов. Но то, что произошло сегодня… – Он продолжает не сразу. – Мы не убиваем своих братьев. Я не понимаю, кто он, но не сомневаюсь в том, что добра от встречи с ним ждать не приходится.
Киваю и втыкаю рожок с мороженым в песок – воспоминания о крутящейся ручке лебедки отбивают аппетит. Пытаюсь взглядом найти точку, в которую, не отрываясь, смотрит Зейн. Мы молчим, слушая плеск волн, и я вдруг думаю о том, что закат в этом сне был бы уместнее, чем обжигающее полуденное солнце. Кажется, эта мысль приходит не мне одной, потому что за считанные мгновения небо окрашивается в розовые оттенки, которые разбиваются об отражение, разливаясь акварелью по воде.
Впервые за много лет хочется курить. Достав сигарету, протягиваю открытую пачку Зейну. Он не отказывается и, щелкнув пальцами, как делал на крыше, зажигает огонек. Прикуриваю, с удовольствием ощущая, как дым заполняет легкие.
– Знаешь, я не понимаю, почему все это происходит со мной: враждующие друг с другом джинны, погони сквозь сны, тысячелетний псих, который не дает мне покоя… Я не герой. – Сбрасываю пепел на песок, и его тут же уносит порыв теплого ветра. – Я никогда не просила о жизни, по мотивам которой ребята из DC могли бы нарисовать комикс. Мне в сущности плевать на этот безумный мир – однажды он убьет себя сам. Все, что мне было нужно – послушать хорошую музыку, сделать десяток отличных кадров и немного расслабиться с каким-нибудь симпатичным парнем.
– Именно поэтому ты бы никогда не появилась на обложке Marvel. – Ухмыляется джинн и затягивается, держа сигарету двумя пальцами.
Поднимаю бровь с показным возмущением.
– Чем я тебе не Призрачный Гонщик?
– Скорее уж, Чудо-женщина14. – Зейн прикрывает глаза и откидывает голову назад, кольцами выдыхая дым в небо.
Солнце почти касается тонкой линии, за которой горизонт стирается. Оно плавится в воде, запуская дорожку ярких бликов. Лучи играют в рубиновых гранях кольца и оставляют алые отсветы на коже, когда джинн подносит сигарету ко рту.
– Твоя ошибка в том, что ты уверена: ситуацию всегда можно взять под контроль. Посмотри на себя, Ли. Ты стремишься все предусмотреть, обходишь острые углы, выстраиваешь знакомые маршруты. – Джинн курит, облокотившись на колени. – Но жизнь, эта стерва, редко заботится о том, что ты предпочитаешь и чего боишься. Она просто ставит тебя перед выбором, и в этот момент ты понимаешь, что любое твое решение неизбежно повлияет на будущее, изменит завтрашний день, в котором ты проснешься.
Делаю еще одну затяжку и зарываюсь пальцами в волосы. Я не готова признать это вслух, но он прав. Его слова бьют неожиданно глубоко, и я пытаюсь противопоставить им что-то, словно отрицание вывернет правду наизнанку, став новой истиной.
– А если я не хочу выбирать?
Зейн тушит сигарету в песке и поворачивается ко мне с едва заметной улыбкой.
– Тогда жизнь сделает это за тебя. Однако лично я рекомендую помнить о том, что легче простить себе неправильный выбор, чем бездействие.
Мы снова замолкаем, глядя на то, как солнце скрывается в волнах, а побережье погружается в сумерки. В небе появляются первые звезды – такие реальные, будто мы на самом деле сидим у кромки моря, а не снимся друг другу, лежа в разных постелях.
– И что теперь? – спрашиваю я, подразумевая Асафа и его кошмары, мою слетевшую с катушек жизнь и планы самого Зейна.
Он отвечает, не задумываясь.
