Допиваю последний глоток чая. Виновных тогда так и не нашли. Парадоксальным образом ближайшие уличные камеры в тот день сломались, и все, что смогли сделать доблестные служители закона – лишь беспомощно развести руками. Хмыкаю. Теперь мне известно имя того, кто мастерски выводит технику из строя… И ругающиеся с экоактивистами застройщики тут совсем не причем. Ян вопросительно смотрит на меня, и я объясняю:
– Можешь считать меня пессимисткой, но я уверена – они не найдут того, кто это сделал.
Он тянется за наполовину выпотрошенной подушкой и облокачивается на нее, вытянув ноги.
– Почему ты так думаешь?
– Шестое чувство. – Усмехаюсь я.
Мик Джаггер насмешливо шепчет: «Эй, крошка, претендуешь на славу Нострадамуса? «Шестое чувство»! Большего бреда в жизни не слышал!»
К счастью, Ян больше не задает вопросов, только уточняет:
– Тебе нельзя здесь оставаться, пока полиция не выяснит, что произошло.
Прежде чем я успеваю возразить, он примирительно добавляет:
– Окей, я хотел сказать, попытается выяснить. Хоть я и не понимаю, почему ты настроена столь категорично.
Воображение тут же рисует лицо Яна, когда я признаюсь ему в том, что мой отец – джинн, за кольцом которого охотится обманывающий камеры слежения полоумный маньяк с лебедкой наперевес, а сама я умею контролировать сны. Для закрепления эффекта не помешает сообщить, что с недавних пор я кручу роман с похожим на сутенера тысячелетним мужиком в леопардовой шубе.
– Просто поверь мне, – прошу я.
В одном Ян прав – оставаться в квартире опасно. Поехать к маме я тоже не могу – вдруг Асаф последует за мной? Злая, неприятная мысль внезапно царапает изнутри: «А что, если он уже там?» Моментально набираю номер мамы и расслабляюсь, лишь услышав ее радостный голос:
– Детка, как дела? Вернулась домой?
– Мам, у меня еще одна съемка, пока не могу забрать Тыкву. У тебя все в порядке?
Черт, в последнее время я вру так часто, что начинаю к этому привыкать.
– Конечно. Но мы очень-очень скучаем по нашей любимой девочке!
Из динамика раздается громкое кошачье мяуканье, и я невольно улыбаюсь.
– Я тоже скучаю.
Закончив разговор, пару секунд смотрю на телефон.
– Я сниму номер в отеле.
Ян подходит ко мне и мягко берет за плечи.
– Ли, успокойся. Я помогу тебе. Ты не одна. Мой дом открыт для тебя – можешь оставаться в нем столько, сколько потребуется.
С благодарностью поднимаю на него глаза.
– Ян, спасибо, но я справлюсь сама.
– Не самый подходящий момент для знакомства с родителями, согласен. – Он улыбается, пытаясь разрядить обстановку, но сосредоточенный взгляд выдает напряжение. – Однако пока полиция будет собирать улики и опрашивать свидетелей, безопаснее находиться с тем, кто сможет тебя защитить.
Я собираюсь возразить, но Ян меня опережает:
– Ты никого не стеснишь. У нас большой дом, и мы легко сможем выделить тебе гостевую спальню. Переждешь какое-то время, а когда все уляжется, вернешься в свою квартиру. Соглашайся. Это разумное предложение.
«Разумное предложение» – не аргумент для меня с учетом того, сколько глупостей я совершаю, поддавшись порыву, однако Яну об этом знать необязательно. Возможно, мне действительно следует прислушаться к тому, что он говорит – так я выиграю время и пойму, что делать дальше.
– Ладно. – Тяну ладонь для рукопожатия, и человек-идеальная-улыбка охотно протягивает свою в ответ.
Забрав кружки из-под чая, иду на кухню и по пути поднимаю с пола майку с Микки Маусом:
– Пижаму я нашла, это главное. Так что поговорим с полицейскими – и можем ехать.
К тому времени, как полицейские заканчивают меня опрашивать, часы показывают полночь.
– Мы точно никого не разбудим? – обеспокоенно спрашиваю я, когда мы подходим к двери особняка.
