– Что ты сделал? Просил у нее прощения за то, что она липла к твоему брату? И она сказала, что я угрожал ей? Она это сказала? Эта сучка не изменилась. Первое, что она предпринимает, это обвиняет меня.
– Черт побери, Винс, ты говорил это?
– Ради Бога, конечно, нет. Я никого не собираюсь убивать. Ты в первую очередь должен знать это... и защитить меня, черт возьми, когда кто-то так заявляет! А ты защитил меня? Ты ей сказал, что твой брат не убийца? Сказал?
Чарльз беспомощно смотрел на него.
– Не сказал. Мой собственный брат ни черта не сказал в мою защиту. А что ты сказал? – Его голос сорвался на фальцет. – «Я у него спрошу, дорогая. Я спрошу у моего брата, не угрожал ли он моей дочери убить ее». – Что с тобой происходит? Что с нею происходит? Она что, вообразила себя Жанной Д'Арк, которая слышит голоса? Зачем мне ее убивать? Я уже давно простил ее; она была взбалмошным ребенком и делала ужасные вещи, но это в прошлом, она переросла это... ладно, черт возьми, я думал, что переросла, но кажется, это не так. Но убивать ее мне бы и в голову не пришло, Бог мой. Ну? О чем еще ты хотел знать?
Чарльз покачал головой. Винс говорил слишком долго, но было непонятно, то ли от чувства вины, то ли от справедливого негодования, потому что был невиновен. «Прислушайся к голосу своего сердца. У тебя нет представления, на что он способен, ты ничего о нем не знаешь».
«Это верно, – подумал Чарльз, опечаленный до глубины души. – Не знаю. Но я ничего не знаю и о своей дочери. Фактически, безнадежно, – подумал он, – я ничего ни о чем не знаю. Что происходило в прошлом, что происходит сейчас, что случится завтра». Чарльз снова зевнул, и вдруг его охватила паника. Он не мог бы объяснить, почему чувствовал такой панический ужас, только знал, что ужасно боится. «Я не могу! – воскликну он в душе. – Не могу что? – удивился Чарльз сам себе. И озирался безумными глазами; комната смыкалась над ним, замыкала его в себе, как накануне ночью замыкал в себе поезд. Он не мог остаться, но не мог и уйти, не мог сдвинуться со стула. – Нет, нет, нет!» – раздался пронзительный крик в его мозгу.
Чарльз снова зевнул и оцепенел от внезапного, яростного жжения в желудке. Оно становилось все сильнее, пока он не почувствовал, что огонь жжет внутренности. Огонь захватил грудную клетку, когда Чарльз зевнул, потом начал дрожать. «Сердце, – подумал он. – Сердечный приступ». Его руки дрожали, а каблуки туфель выбивали дробь на полу. Долгий стон вырвался у него, он зажмурился от боли.
– Что за черт!.. – Винс обежал вокруг стола. – Что случилось?
Чарльз скреб грудь дрожащими пальцами.
– Сердце, – выдохнул он.
Винс крикнул своих помощников и секретаршу, которые прибежали, склонились над Чарльзом, окружили его, издавая всякие ободряющие звуки. Только это Чарльз и помнил, когда очнулся в машине скорой помощи и, подняв глаза, увидел Винса. С другой стороны сидел врач, но самым главным человеком был Винс. Чарльз был так благодарен ему за то, что он был рядом, что забыл все остальное.
– Спасибо.
– Ты в порядке, – сказал Винс. – Сердцебиение у тебя отличное, никаких сбоев, они не думают, что это сердечный приступ.
– Ужасная боль, – пожаловался Чарльз.
– Вот это нашли у тебя в карманах. – Он показал ему две коробочки с таблетками. – Ты часто пил их?
– Моя основная пища в последнее время, – ответил Чарльз со слабой улыбкой. – Я подумывал сходить к врачу, теперь-то уж точно пойду.
– Они говорят, это может быть язва, иногда боль похожа на сердечную. Или мог быть приступ страха, вызванный язвой, хотя я сказал им, что насколько я знаю, никто у нас в семье не страдал приступами страха. Ты знаешь кого-нибудь? – Чарльз отрицательно покачал головой и закрыл глаза.
– Отлично, поспи. Я все равно не могу остаться, должен сразу же вернуться вот только удостоверюсь, что ты хорошо устроен. Я позвоню тебе попозже и узнаю как твои дела.
Чарльз кивнул, не открывая глаз. Приступ страха. Язва. Не сердце. Он не умрет. Современная медицина знает, как лечить язву. И приступы страха тоже, наверное. Почему им овладела такая паника? «Нет, нет, н е т». До сих пор слышится крик, раздавшийся у него в голове. С ним действительно творится что-то неладное, если он дошел до такой крайности. Что же это? «Слабость», – подумал Чарльз. Он всегда был слабым – Винс достаточно часто говорил ему это – и теперь любая мелочь могла выбить его из колеи. О чем он думал, когда это началось? Не мог вспомнить. Да и какая разница? Что бы это ни было, я не смог справиться. Винс справился бы. Отец тоже справился бы. А я не смог. Я кидаюсь в панику и теряюсь.