– И, наконец, – сказал Джош, – то, что наилучшим образом соответствует этому великолепному залу.
Снова Анна смотрела на Долину Царей, где рабочие врубались в скалу, а Хосни стоял рядом.
– Мы ведем раскопки на дальней стороне низкой гряды холмов – здесь на заднем плане – которая идет вдоль известной нам части Долины Царей. Вот что мы нашли несколько недель тому назад. – Появился слайд со ступеньками, с рукой Кэрол. По залу пронесся шепот. – Каменные ступени в Долине Царей, – сказал Джош, выждав какое-то время. – В ближайшие несколько недель мы узнаем, куда они нас приведут. И вы тоже узнаете это почти одновременно с нами. Мы будем держать вас в курсе всех наших открытий.
Зажегся свет.
– Кстати, рука, попавшая в кадр на этом снимке, это рука Кэрол Марстон, члена нашего совета директоров. Ни один музей не может функционировать без активного, заинтересованного, внимательного совета директоров, а также без финансовой поддержки, которую вы и остальные вместе с вами, оказываете нам каждый год. При этой постоянной поддержке мы сделаем Музей Древнего Мира лучшим музеем такого рода в мире.
Гости зааплодировали, пока Джош возвращался на свое место, а президент начал представлять аукциониста.
– Который доведет их до счастливого неистовства, – прошептал Джош Анне, усаживаясь на стул. – Так что они будут предлагать огромные суммы за предметы искусства, подаренные музею и нам не нужно будет пускать шапку по кругу с этой нищенской программой на следующий год. Что-нибудь не так?
Анна начала говорить, но вокруг поднялся шум, так как аукционист стал расхваливать лоты в микрофон и отовсюду выкрикивались предлагаемые суммы.
– Мы можем поговорить об этом позже, – сказала она, повысив голос так, чтобы Джош расслышал.
Он сразу же встал.
– Я свою роль сыграл. Если тебя беспокоит весь этот шум, пойдем.
Они проложили себе путь через шумную толпу к дверце в другом конце зала.
– Путь для быстрого отступления, – сказал Джош. – Только для посвященных. Мы можем пройти в мой кабинет.
По короткому коридору он провел ее в большую комнату с книжными полками вдоль стен. Письменного стола здесь не было, только длинный стол, заваленный книгами, слайдами, журналами и блокнотами. Анна была здесь раньше и теперь вспомнила, как Джош говорил о своей работе, так же как в этот раз о раскопках.
Все, что она знала о Джоше, характеризовало его как человека, поглощенного своей работой, которого привлекает бросаемый со всех сторон вызов и который хочет до отказа заполнить каждый день своей жизни. Археолог, профессор, консультант музея. Человек, свободно чувствующий себя в обществе, обеспеченный, имеющий хороших друзей, любящий женщин. Ее охватило сожаление, она восхищалась им, радовалась их встречам и надеялась на новые.
Джош пропуская Анну вперед, придержал дверь и запер ее за собой. Они молча прошли к его машине на стоянке и молчали, пока ехали к дому Анны и выруливали к подъезду.
? Хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит? – спросил он.
? Да, – она посмотрела ему в глаза. – Я больше не могу встречаться с тобой, Джош. Извини. Ты мне нравишься и я рада общению с тобой, но именно поэтому мы должны остановиться.
– Нет, – сказал он.
Его поразило острое чувство потери, почти безнадежной утраты, которое было тем более отчаянным, что он восхитился, как она сказала, что должна была сказать, без оглядки. Анна встречала трудности в упор и не увиливала, а именно это и искал Джош всегда в людях. Но потом он рассердился. Она отбирала себя у него, как будто ему самому нечего было сказать.
– Я хотел бы знать причины.
– Я не могу говорить о них. Они тебя не касаются.
– Не касаются? Но ведь именно меня ты не хочешь видеть.
Она вспыхнула.
– Да, это было безумием с моей стороны. Я имею в виду, что это не из-за того, что ты что-то сделал или не сделал. Причина целиком во мне.
«Она не искала извинений, – подумал Джош, – еще одна причина восхищаться ею».
– Ты знаешь, я бы помог тебе, если это в моих силах.
– Я знаю. Спасибо. Никто не может мне помочь, я же сказала, причина во мне.
– И ничего нельзя изменить?
– Ничего.
– При любых обстоятельствах? Навсегда? Вечно, как пустыня?
Она снова покраснела.
– Может показаться, что я преувеличиваю, что я слишком эмоциональна или иррациональна, но мне нужно справиться с этим, и это очень сильно, и никто не может судить об этом.
– Да, верно, – быстро сказал Джош, – это было самонадеянно с моей стороны. Но ты знаешь, ведь это касается и меня тоже.
– Ты здесь ни при чем. Ты поступишь так же, как если бы кто-то отобрал у тебя фонд для твоих раскопок. Ты бы нашел тогда другого спонсора.
Он был поражен этой жестокостью. Неужели она, действительно, считала его таким пустым, способным переходить от одной женщины к другой с таким же хладнокровием, как при поиске спонсора? Но потом подумал, почему бы не посмотреть на это непредвзято и расчетливо, как Анна. И понял, что она права. Джош мог бы найти еще кого-нибудь. Что бы между ними ни было, это не зашло настолько глубоко, чтобы изменить его жизнь и еще меньше, чтобы превратить его в монаха.