– Анны? Она то приезжает, то уезжает. Я вижу ее каждый день, когда она здесь; всегда поднимается в вагончике фуникулера с Лео во время его утреннего обхода. Это как ритуал; ровно в девять часов они поднимаются в горы. A в последний раз я видел ее на этой самой иллюминации включении рождественской елки; она была с Гейл, Лео и детьми. Выглядела немного отрешенно и не казалась счастливой, знаешь ли. – Он подождал, но Винс ничего не сказал. – В любом случае, я подумал, тебе надо поговорить с дядей Чарльзом и выяснить, продал он компанию или в чем там дело. Это будет что-то, если он продал; по-моему, незаметно, чтобы остальные горели желанием продать компанию, ведь дела теперь идут лучше, в городе полно лыжников, хотя по сезону еще рано; выпали тонны снега, и те, кто вроде отказался, когда вода была плохая, вернулись, новые приехали, однако, дела идут хорошо, и местные стали вдруг счастливыми, как по заказу. Зачем бы им продавать сейчас, если они не сделали этого в сентябре, когда вода оказалась испорченной? То есть они со мной не делятся, так что я не знаю, но думаю, наверное, у них полно неприятностей и никому кроме них неизвестно, каких именно. К примеру, они истратили кучу денег на чистку резервуара и постоянно выбрасывают миллионы на рекламу, чтобы убедить всех в благополучии Тамарака, и это должно сработать, потому что сюда уже наехал народ, а впереди еще февраль и март, когда все забито. Так что у меня нет впечатления, будто они и правда без денег или в отчаянном положении. В любом случае, я тут подумал, учитывая ситуацию, что делать дальше...
– Я собираюсь подъехать через пару дней, – сказал Винс. – Я там давно не был, хочется лично пожелать всем счастливого Нового Года.
Повисла боязливая тишина.
– Я думал, что поеду в Вашингтон, – сказал Кит. – Мне казалось, ты доверял мне, поручая держать тебя в курсе. Я считал, именно этого ты от меня хотел, и я думал, ну, знаешь, поехать в Вашингтон и поговорить о тебе и обо мне, потому что когда тот парень или еще кто-нибудь купит компанию, меня отсюда уберут. У меня есть кое-какие идеи, но в конце-концов я пришел к выводу, что по телефону, знаешь, говорить этого не следует...
– Я там буду, – Винс полистал свой календарь, восемнадцатого декабря, в среду, с женой. Закажи нам на ночь номер в отеле «Тамарак». В четверг мы останемся на столько, на сколько потребуется, а потом полетим в Денвер. Обеспечь машину, чтобы ждала в аэропорту. Я приглашу семью, тех кто будет в городе, на ужин в ресторане отеля. Так пойдет?
– Отлично. Рестораны в отеле и у Ларча самые лучшие...
– Выясни, кто будет в городе и сделай заказ на вечер в среду. В четверг утром позавтракаешь со мной, в семь. Если я захочу поговорить с кем-то из семьи лично, то это будет в четверг, а в Денвер полечу в пятницу. Если потребуется сообщить мне что-то срочное до восемнадцатого, звони мне, если нет, то жди моего приезда. Еще что-нибудь?
– Нет. – Из голоса Кита исчезло ликование. – О'кей. Все это я могу сделать. Будет... будет хорошо увидеть тебя.
Положив трубку, Винс сразу же позвонил Белуа.
– Когда ты ездил в Тамарак?
– В последний раз? На День Благодарения. За этот год я побывал там раз шесть, Винс, ты ведь знаешь, я не могу купить место, не проверив его от и до. Твой брат снова завернул меня, знаешь ли. Думаешь, в третий раз мне это понравится? Мне все это начинает надоедать, Винс. Если мое дело с покупкой затянется до твоей выборной кампании, у тебя будут настоящие неприятности.
Винс задохнулся.
– Я еду туда через пару недель и все проверну. А пока не лезь туда, ты взбудоражил народ своими разговорами о неоновых вывесках и съездах и черт знает о чем ты еще там болтал.
– Я думал, они будут рады и благодарны. Они и должны быть благодарны, этот городок надо разбудить. Встряхнуть – вот что требуется. Я – за очарование и атмосферу маленьких городков, но что в этом хорошего, если снижается прибыль? Надо быть практичным, и можешь мне поверить, народу там до практичности еще расти и расти, как до луны.
– Не появляйся там снова, пока я тебе не скажу, где-то ближе к Рождеству.
Винс положил трубку и постоял рядом со своим столом, барабаня пальцами по его полированной поверхности. «Мне все это начинает надоедать, Винс. Если мое дело с покупкой затянется до твоей выборной кампании, у тебя будут настоящие неприятности». Сукин сын, угрожает ему провалом его кампании. Угрозы эти надо прекратить. На следующий день после встречи с избирателями Белуа выйдет из игры. Он уже достаточно долго суетился здесь, настаивая, используя всюду свое влияние, потому что это позиции в партии были слишком сильны, чтобы пренебрегать ими. Но после встречи с избирателями, когда Винс уже окажется на пути к переизбранию без серьезной оппозиции и на пути к Белому Дому, можно будет легко найти в партии других влиятельных людей, которые знают, где взять деньги, как привлечь внимание в нужное время и в нужном месте. А Белуа, не отстававший от него эти двадцать пять лет, должен, в конце концов уйти.