Она могла бы изменить его жизнь, если бы дала ему больше времени, но не допустила, чтобы это случилось. И потом он подумал о ней и понял, что жестокость ее слов обернулась скорее против нее, чем поразила его. Она предпочла остаться в одиночестве, потому что было нечто настолько сильное, что она не могла побороть, в то время как Джош нашел бы себе новую подругу. И если они так мало времени провели вместе, то на их жизнях осталась бы лишь небольшая морщинка, не более чем рябь на озере Дифленс Лейк, когда вдруг плеснет хвостом форель.
Джош обошел машину и открыл дверцу со стороны, где сидела Анна. Когда она встала рядом с ним, он взял ее руку и прежде чем та успела остановить его, поцеловал ее в щеку.
– Ты необыкновенная женщина, Анна. Я хотел бы, чтобы мы проводили больше времени вместе. Желаю тебе счастья.
Она постояла на тротуаре, пока мужчина не отъехал, глядя, как его машина заворачивает за угол.
Анна чувствовала пустоту в душе. Как будто сгущалась темнота. Раньше вечер был светлым и тихим, теперь он казался пасмурным и поднялся ветер. «Собирается дождь», – подумала она. Вошла в дом, поздоровалась со швейцаром и поднялась в лифте на свой этаж. «Мне жаль», – сказала она про себя, открывая дверь. Анна прошла в свою гостиную и свернулась клубом в кресле у окна, не включая света. Она была у себя дома, она была одна, она была спасена.
«Спасена», – подумала она. И потом осознала, что плачет.
Кит стоял в толпе, окружавшей высокую нарядную елку, ему слегка задувало снег за воротник, рукой он обнимал Еву за хорошенькую шейку.
– Когда же они зажгут эту чертову штуку? – спросил он.
Говорят, в пять часов, – ответила Ева. – Ты замерз?
– Мне надоело. С ума сойти.
– А мне нет, это так интересно. Наверное, потому что я здесь впервые. Здесь так мило, все эти люди, тысячи людей...
– Две-три сотни, – сказал Кит.
– И снег, и украшения на фонарях и огни в доме Форстмана с такими прелестными кружевными занавесками на окнах... как на рождественской открытке. Я думаю, для тебя это слишком романтично. Ты не очень романтичный человек, Кит.
– Я романтичен по отношению к тебе, – бездумно сказал он. – И попозже я докажу это тебе.
– Я имею в виду не такую романтику. – Губы Евы сжались. У нее были свои представления о мире. Она работала в двух местах: официанткой на время завтрака и обеда, и барменшей вечером, и мечтала о больших городах, лимузинах, шелках, мехах, о квартирах на крышах небоскребов. И о любви.
– Романтика – это сидеть и говорить обо всем, строить планы, целоваться и обниматься. А тебе только бы лечь в постель.
– Всем счастливого Рождества, – сказал майор. – И счастливого нового года! – Он нажал на кнопку и елка засверкала огнями. Толпа зааплодировала, группа школьников начала петь «...ангелы поют...», и Кит повернулся, чтобы уходить.
– Правда чудесно? – грустно спросила Ева. – Так красиво... как на картине. Кит, посмотри!
Кит обернулся, чтобы рассмотреть елку. Каждый день он проезжал мимо, но сейчас должен был признать, что это потрясающее дерево, шесть-десять футов высотой, безупречной формы. В тени этой ели пряталось крыльцо дома Гидеона Фортсмана, который посадил ее в 1889 году на углу своего прелестного кирпичного домика. Кит смотрел на сотни разноцветных огней и украшений, развешанных школьниками и думал о том времени, когда он, его сестра Роза и их родители украшали рождественскую елку. Им было хорошо вместе. В те дни все было гораздо веселее, подумал он. Но это было давным-давно.
– Тебе не нравится? – спросила Ева. – Это такой прелестный город, все делается сообща, знаешь, это как песня, с рождественским вдохновением...
– Это самое противное, скучное место в мире, ? сказал Кит. – Туристы приезжают сюда и хорошо про водят время, но жить здесь, что, черт побери, здесь делать? Я имею в виду, здесь ничего не происходит. Никаких дел, ничего. Я собираюсь уехать отсюда при первой же возможности и отправиться в приличный город.
– О! – вскрикнула Ева. – Я и не знала! Возьми меня с собой! Возьмешь, Кит? Пожалуйста?
– Я думал, тебе здесь нравится. Замечательный город, как песня, рождественский дух, всякая чепуха.
– Да, но я думала... Мне казалось, я не знала, что тебе здесь не нравится.
Кит усмехнулся.
– Мне нравится. Я люблю это место и никогда не уеду.
– Ты так говоришь, чтобы смутить меня. Ты возьмешь меня с собой, ладно, Кит. Я хотела бы жить в Нью-Йорке, всегда об этом мечтала.
– Не Нью-Йорк, а Вашингтон, Д. С.[10], столица нашего государства. Вот куда я собираюсь.
– О, я ничего не знаю о Вашингтоне. Но уверена, там чудесно, это такой важный город. Когда ты... то есть у тебя намечено какое-то специальное время, чтобы уехать туда.
– Как только смогу.