Снова установилась тишина, на этот раз, все молчали, как показалось Анне, от изнеможения.
? Я следую примеру Мэриан, – сказал Уильям.
– Я голосую за, – произнесла Роза, не глядя на Уолтера.
– Очень хорошая мысль, – высказалась Нина и подняла руку, чтобы ее сосчитали, как будто она была в школьном классе.
– Я голосую за, – спокойно сказала Гейл.
Все повернулись к Чарльзу. Он покачал головой.
– Это не внесет особых изменений в то, что мы планируем. Тебе не следовало бы делать этого, – сказал он Анне. – Ты должна была встать на мою сторону. На этот раз у нас получилось бы. Мы знаем, что делать.
– Ты уверен? – мягко спросила она. – Или ты только знаешь, что не надо делать, раз это нанесло уже такой ущерб?
Их глаза встретились в долгом взгляде, оба знали, что Чарльзу еще нужно было научиться не только приводить реорганизованную компанию к успеху, но и быть отцом для своей дочери.
Он первым отвел глаза. Плечи его поникли.
– Продолжайте голосование, я не буду оспаривать его.
– Нам не нужно голосование, – сказал Уильям. – Кажется, решение принято единогласно. О, Кит, а как ты?
– Я как все, – сказал Кит. – Что касается меня, никаких проблем.
– Тогда единогласно, – объявил Уильям.
Лео подошел к Гейл на другом конце стола и сел на ручку кресла, обняв жену за плечи.
– Спасибо, – сказал он остальным. – Я считаю это голосование за доверие, и хочу, чтобы вы знали: мы сделаем все, чтобы вы гордились нами.
– Ну, так что? – крикнул Нед. – Мы остаемся?
– Мы остаемся? – вторила ему Робин.
– Значит теперь решено! – торжественно закончил Нед. – Тогда было неясно, а теперь решено!
– Хватит, Нед, – резко сказала Гейл. – Если за тобой пошло большинство, ты должен быть снисходителен.
– Все нормально, – вмешался Уильям. – Пусть немного порадуется, это нормально. Теперь, раз мы так единодушны, нам нужно подумать о...
– Анна не голосовала, – резко сказала Гейл.
– Все нормально, Гейл, – оборвала ее Анна. Джош посмотрел на нее; впервые он осознал, что у Анны не было акций в семейной компании.
– Все нормально, – повторила она. – Я довольна. Оставь это. Пожалуйста.
– Это не нормально, – упрямо сказала Гейл. – Только потому, что тебя не было здесь, когда дедушка распределял свои акции... – она встретилась глазами с Анной. – О'кей, я не буду продолжать. Но ты так много сделала сегодня...
– Более чем достаточно для одного дня, – твердо проговорила Анна. – Уильям, ты хотел что-то сказать?
– Что я хотел сказать? Ах, да, раз мы так единодушны, я собирался спросить, как насчет того парня Рея Белуа. Чарльз, купит он сорок девять процентов «Тамарак Компани»?
– Нет, – сказал Чарльз. – Он хочет все.
– Тогда мы должны поискать еще кого-нибудь, – констатировал Уильям. – Это будет нетрудно. Честно говоря, я рад, что все так закончилось; я чувствую себя отлично. Тот ужин на прошлой неделе не доставил мне радости, я расстраивался каждый раз, когда думал об этом. Будет еще лучше, если мы найдем покупателя.
– Я уже говорил кое с кем, – сказал Джош. – Дайте мне рассказать о встрече, которая была у меня в Каире несколько недель тому назад.
Анна откинулась на спинку стула и наблюдала, как беседовали все сидевшие за столом, за исключением Фреда и Уолтера. «И Кит, – отметила Анна, – не участвовал во всем этом, но пристально смотрел на каждого выступавшего». Глаза его горели, редкая бороденка тряслась, когда он улыбался; казалось, он волновался больше всех, когда Джош описывал египетских инвесторов. Окружающие едва ли обращали внимание на него, они были поглощены рассказом Джоша. «И они так рады, – подумала Анна, – как будто могли бы снова избежать неприятностей». На мгновение она почувствовала раздражение. Когда же они научатся сами решать свои проблемы, вместо того, чтобы предоставлять другим искать выход или отметать эти проблемы? «Я им слишком облегчила жизнь, – подумала она с оттенком горечи, – я убежала. Хотела бы я знать, что бы они делали, если бы я осталась и заставила их противостоять мне? Может быть, тогда они узнали бы, как это делается. Слишком поздно думать об этом. Принимай их такими, какие они есть, – размышляла она, – это и значит жить в семье». Анна расслабилась в своем кресле. Женщина не ела за ужином и хотела есть, но можно было заняться этим в кухне, когда они будут мыть посуду. Пока Гейл, Робин и Мэриан убирали со стола, сама она наслаждалась чувством радости, которое испытывала, когда ее аргументы убеждали судей. Конечно, это не судебное разбирательство, но Анна подумала: это ее возвращение в семью. Был один плохой момент, когда Гейл говорила об отсутствии у нее акций «Четем Девелопмент», и она вспомнила тот гнев и обиду при мысли о том, что потеряла: детство, семью, простое взросление с любовью и доверием... и наследство.
Но все было кончено; все было решено. «Слишком поздно, – снова подумала она. – Есть вещи, которые нельзя вернуть».
Джош повернулся к ней и его плечо коснулось ее плеча.
– Ты не поужинаешь со мной завтра вечером? Я хочу показать тебе мой новый дом, он почти готов. И я так много хотел бы рассказать тебе до моего отъезда в Египет.