Спящая в огне полностью

— Главное, чтобы моей госпоже было удобно, — он усмехнулся, видя, как она обращает на него высокомерный взгляд. Совсем как Меланта. По крайней мере ему так казалось. Но ему это не нравилось. Ему нравились ее настоящие эмоции, которые она не могла скрыть даже под этой иллюзией.

Поэтому Кай в пару шагов сократил между ними расстояние. Руки идеально легли на ее талию, стянутую шнуровкой (как ему казалось). Она не отстранялась, следя глазами, в которых потух огонь. Но они все равно были красивыми. Темно-карими, как крепкий чай, наверное. Хотя, по правде говоря, они были не сравнимы ни с чем. В природе не было второго такого же чуда, похожего по цвету на эти осколки ночного неба. Они были неповторимы. Как и она сама.

— Ты тоже нравишься мне, Этна.

Слова наконец слетели с его губ. Она чуть улыбнулась, а он, убрав темную прядь, выбившуюся из прически, с ее лба, наклонился, со всей доступной ему нежностью касаясь ее полных губ. Они были невероятно мягкими и отчего-то напоминали ему хрупкий бутон цветка. Трудно было сдерживаться и неторопливо изучать ее губы своими, сминая их и ощущая, как сердце разгоняет кровь по венам. Ему хотелось обрушить на нее всю свою нежность и желание, но он сдерживался. Он умеет быть терпеливым. Он умеет ждать. К тому же ему нравилось, как она сама пыталась перехватывать инициативу, обнимая его за плечи. В эти минуты, растягивающиеся на века, он был искренне рад, что может обнимать ее и тонуть в ее поцелуе, забывая о воздухе. Дыша лишь ей одной.

Этна, конечно, привыкла лгать и выдавать себя за сестру, но одна вещь осталась неизменной: она по-прежнему рано вставала, чтобы поприветствовать три светила. Рассветы на Юге значительно отличались от рассветов Севера и Запада. Здесь она наблюдала со своего балкона, как три брата поднимаются над задремавшей стороной, окрашивая черепицы крыш собой и заставляя окна сверкать от этого яркого света. Здесь солнца не прятались за кронами деревьев, не играли в прятки. Здесь они сразу являли себя этому миру. Конечно, на Западе три солнца тоже игриво не выглядывали из-за зеленой листвы, сразу показывая себя просыпающейся природе, но, откровенно говоря, рассвет у воды был значительно красивее рассвета над крышами. Восходя над бескрайним морем, солнца окрашивали его в свои нежные оттенки, будто лениво покидая линию горизонта. Иногда они прятались за воздушными облаками и тогда те светились изнутри, отбрасывая чуть приглушенные краски на воду. Это зрелище было поистине фантастическим и невероятным. От него буквально захватывало дух.

Впрочем, подъем трех солнц был красив по-своему в каждой из сторон. Этна находила его красоту и здесь, на Юге, наблюдая как сонными утрами по ее спальне скачут солнечные зайчики.

Встретив восход светил, Этна возвращалась в свою кровать, чтобы к приходу Ундины сделать вид, что она спокойно спала все это время. Она не была уверена в том, что ее дорогая сестрица любила вставать спозаранку, поэтому перестраховывалась, изображая из себя соню.

Так произошло и этим утром. Ундина вошла в покои Спящей через смежную дверь, распахивая шторы, за которыми уже вовсю сияли солнца. Этна предусмотрительно задернула балконные портьеры после выхода на свежий воздух, поэтому теперь, щурясь и потягиваясь, она медленно открыла глаза, изображая пробуждение.

— Доброе утро, Меланта, — проговорила камеристка, поворачиваясь к кровати и наблюдая за тем, как Этна медленно садится среди своих подушек, подтягивая пуховое одеяло к себе поближе. — Как Вам спалось?