До гостиной Кая они дошли без приключений. В просторной комнате были еще двери, пока что закрытые сейчас, а в камине приветливо трещал огонь. В темных окнах не удавалось ничего рассмотреть, но днем оттуда наверняка открывался красивый вид. Они устроились на диване с мягкой обивкой и маленькими подушками, как буквально через пару минут в комнату постучались. Вошедшая служанка торопливо поклонилась, ставя на кофейный столик, что находился рядом с диваном, поднос со стоящими на нем двумя бокалами с красным вином и тарелкой разнообразных фруктов. Девушка также торопливо покинула комнату, прикрывая за собой дверь.
Как только они остались одни, Кай отщипнул ягоду винограда с грозди, отправляя ее в рот. Сейчас, вдали от любопытных глаз он все больше и больше напоминал прежнего себя и даже эта дорогая одежда не портила его внешнего вида. На глаза Этне попался ее любимый гранат и она, не долго размышляя, забрала себе целую чашку, почти что с жадностью начиная есть полюбившийся фрукт. Кай с немым недоумением на лице наблюдал, как королева Форланда беспощадно уничтожала кровавые зерна с умиротворением на лице. Наконец она могла позволить себе отбросить дурацкие приличия в сторону и насладиться любимым лакомством в полной мере.
— Будешь? — наконец ради приличия спросила Этна, протянув Каю чашу.
— Кушай. Только не торопись, никто и не думал отбирать у тебя гранат, — насмешливо проговорил русал, вальяжно забирая бокал с вином со столика и делая пару больших глотков из него.
— Он очень вкусный, — проговорила Этна с оправданием в голосе, возвращаясь к своему прерванному занятию и стараясь не смотреть на Кая, который терзал ее насмешливым взглядом.
— Правда?
— Да.
В океанских глазах мелькнули хитрые искры, не предвещающие ничего хорошего. В один момент он осушил свой бокал, отставляя его на стеклянную поверхность, сокращая расстояние между ними на диване и жестом, лишенного всяких манер, выхватывая у Этны чашу. Пока Спящая по-детски недоуменно и возмущенно смотрела на русала, сжимая в руке пустую десертную ложку, тот отодвинулся подальше, не скрывая своего довольства. Нарочито медленно он прямо пальцами взял пару мелких зерен, отправляя их в рот.
— Ты была права, очень вкусно, — закивал головой Кай, на этот раз набирая здоровую горсть алых зерен и начиная их есть.
— Ты сказал, что никто не будет отбирать у меня гранат, — Этна наконец справилась со своим возмущением, придвигаясь к Каю с твердым намерением забрать у того фрукт. Но тот продолжил отступление, теперь специально начав есть гранат быстрее.
— Я передумал.
— Кай, отдай мне гранат.
— А «пожалуйста»?
— Пожалуйста.
— Спасибо.
Русал уперся поясницей в подлокотник дивана, перепачканными руками сжимая драгоценную чашу с гранатом. Этна самодовольно улыбнулась, предвкушая быструю победу и возвращение фрукта. Она вплотную придвинулась к русалу, уже даже протянув руку, чтобы наконец отнять чашу, как вдруг Кай молниеносно встал. Этна вовремя успела выставить руку и упереться ею в подлокотник, иначе ее лицо непременно встретилось бы с мягкой обивкой. Ровно сев, она стала с легким прищуром наблюдать за тем, как он ставит чашу на другой конец столика, начиная вытирать перепачканные руки. Теперь она знала наверняка, что просто так гранат ей не отдадут, не стоило даже пытаться отобрать его, он специально дразнил ее, преследуя неведомую ей цель. Так что она равнодушно посмотрела на ложку, отложила ее и скрестила руки на груди.
— Что, больше не хочешь любимого граната? — усмехнулся Кай, отходя к камину, чтобы бросить туда скомканную салфетку.
— Ага, так ты мне его и отдал, — фыркнула Этна в ответ.
— Я не хочу, чтобы гранат ела Меланта, — он пожал плечами, возвращаясь к столику. Так вот в чем было дело.
Спящая покачала головой. Она поняла, чего от нее хотят. Но не было ли это рискованно? Какова вероятность, что сюда сейчас не войдут слуги? Это было опасно. Но, по правде говоря, ей и самой хотелось хоть на миг скинуть эту маску и стать собой. Они с сестрой не отличны друг от друга, как две капли воды, но ее обличие все равно казалось неправильным и другим. Этна даже ощущала его иначе на себе. Временами оно давило и угнетало. Побыть собой хотя бы этой ночью будет неплохой передышкой.
Открытое декольте показывало лишь золотой подвес с камнем, что аккуратно лежал в ложбинке между ключиц. Но Спящая ощущала и скрытую ракушку, что висела гораздо ниже первого украшения. Она никогда не снимала ее, совершенно не опасаясь, что кто-то сможет ее заприметить. Она без труда дотронулась до осколка, хотя со стороны могло показаться, что она просто прикасается к голой коже. Но спустя пару секунд она сняла через голову шнурок с ракушкой, откладывая его на диван, и обманчиво-гладкая кожа покрылась шрамами. Иллюзия прекратила свое действие. Шрамы были повсюду: перекликались между собой на открытой шее и под ключицами, паутиной расположились на ее кистях. Видеть эти следы было непривычно, но когда она подняла глаза на него, тот едва ли не с благоговением на лице взирал на нее.
— Как же я скучал по настоящей тебе.
