Когда Кай наконец смог отбиться от аристократов, желающих его внимания, он подошел к постаменту. Играла подходящая для танца мелодия. Этна знала, что он хотел сделать, но надеялась, что этот миг никогда не настанет. Ей хотелось оттянуть его на неопределенный срок. Она не понимала, как русалу хватило решительности опозориться перед всеми.
— Ваше Величество, позвольте пригласить Вас на танец.
Что ей оставалось делать? Она выдавила из себя снисходительную улыбку, поднимаясь из кресла, спускаясь по ступенькам и вкладывая руку в протянутую ладонь Кая. Тот не без озорства в древних глазах посмотрел на нее, прежде чем увести на середину зала. Одна его ладонь все также сжимала ее, а вот вторую он устроил на талии Этны, которая свою руку положила на его плечо.
— Расслабься, — прошептал он. Кай не улыбался, но его глаза насмешливо светились. Спящая не понимала, что его так веселило. Они оба рисковали опозориться на весь Двор, а он вел себя так, будто все было под контролем.
Они почти сразу влились в неспешный ритм мелодии. Этна старалась припомнить, как они танцевали тогда на площади, но сейчас, под чужими давящими взорами, свои воспоминания и намерения повторить те движения казались нелепыми. Русал старался двигаться неумело, шагая не с той ноги и вовремя делая шаг назад, когда Этна была готова наступить на его сапоги. Спящая даже думать не хотела о том, как выглядит со стороны и молилась о том, чтобы движения выглядели плавными и величественными не только в ее собственной голове, но и во взорах окружающих.
Она не смотрела ни на кого, кроме него. И лишь сейчас Спящая поняла, что они с Каем, не сговариваясь, пошили костюмы, идеально подходящие друг к другу по цветам. Ее бордовая рубаха с синими нитями и его ультрамариновый камзол с вышивкой из бордовых узоров. Рассказывая портным о своем наряде, Этна не случайно остановила свой выбор на темно-красной ткани. Та стала неким символом ее огненной силы. Намек, которого никто не поймет, кроме русала. Что касается синих вставок, то это было ничем иным, как показатель того, что она и юноша, который был связан с морем душой и сердцем, теперь были единым целым. Не исключено, что Кай руководствовался тем же принципом, когда хотел пошить себе костюм к балу. И это вызывало слабую улыбку у нее. Они ведь не обсуждали этих деталей, действуя интуитивно. Даже их мысли невольно переплетались вместе, не говоря уже о душах.
— Вам идет этот стиль, Ваше Величество. Не то, чтобы мне не нравились Ваши платья, просто именно этот наряд подчеркивает Ваш свободолюбивый характер и… прочие достоинства, — чуть громче проговорил Кай, переходя на формальный стиль общения. К их танцу присоединились другие придворные, среди которых Этна заметила Ундину, кружившуюся в объятиях с мужчиной, который, вероятно и был тем самым лордом, о котором она упоминала.
— Благодарю, Ваша светлость. Мне приятно, что Вы смогли по достоинству оценить мою новую задумку, — отозвалась Этна, позволив себе легкую улыбку.
Одна мелодия сменила другую, но Этна с Каем продолжали кружить по залу. Они больше не разговаривали, но молчание не было обременительным. Спящая и правда расслабилась, позволяя Каю вести в танце, стараясь не слишком концентрироваться на ногах. Она иногда украдкой поглядывала на окружавших их людей, но не замечала презрения или шока на их лицах. Значило ли это, что она не так ужасно танцует, как ей казалось? Или все дело в Кае, который стал невольной звездой вечера? Лучше было об этом не думать. По крайней мере сейчас.
Когда и вторая мелодия подошла к концу, Спящая и русал вышли из круга танцующих. Новоиспеченный герцог смог выловить в толпе слугу, забирая у него два бокала с красным вином, один из которых он протянул Этне.
— Давайте выпьем, Ваше Величество, за этот чудесный бал.
— Лучше давайте выпьем за отважного спасителя, из-за которого мы и собрались здесь сегодня.
Конечно, ей хотелось предложить выпить ему за их план. За то, что они оба медленно, но уверенно двигались к поставленной цели. Но такие слова могли бы вызвать множество вопросов у невольного слушателя, оказавшегося поблизости, а проблемы им были ни к чему.
Они чокнулись и звон хрустальных бокалов потонул в чужих голосах и музыке. Вино было терпким, но Этна все равно с легкой улыбкой на губах отпила его, чувствуя себя непомерно счастливой. Знай она, что будет испытывать это легкое чувство от лжи и хитрости, то непременно посчитала бы себя больной. Однако, иногда судьба умеет удивлять и делать неожиданные повороты в жизни.
