День прошел в окружении аристократов. Совсем не так, как это было на балу, однако, сути это не особо меняло. Сборище высокомерных людей, не представляющих из себя ровным счетом ничего, искренне боялось их с Этной. А посему они были аккуратны, как в своих словах, так и в действиях. Конечно, среди них были и соратники. Те, кто разделяли идеалогию Справедливого и отказ Спящей исполнять свое предназначение. Если враги и присутствовали на званном обеде, то предпочитали скрывать свои мысли. И верно делали, ведь иначе рисковали стать наглядным примером того, что бывает с несогласными.
А вечером Этна настояла на том, чтобы они побыли лишь вдвоем и отдохнули от насыщенного дня. Она все еще не привыкла находиться в светском обществе так долго. Кай не винил ее в этом. К тому же, ни одно общество аристократии не могло быть лучше нее, нежных поцелуев и вина, что она принесла им. Кажется, она простила его за то заточение и приняла свою власть. Это даже к лучшему. Справедливому вовсе не хотелось вновь наказывать ее за неповиновение и склонять на свою сторону.
— Я так рад тому, что мы остались вдвоем, — он улыбнулся уголками медленно заживающих губ. Она прижималась к нему, делая редкие глотки вина, но щедро поя его им. Кай и не был против, тем более, что после каждого глотка Спящая мягко целовала его в губы.
— Я тоже этому рада, Кай. С тобой так хорошо, — она улыбнулась, касаясь губами его шеи, перебираясь на колени, сокращая между ними и без того ничтожное расстояние. В ответ он лишь усмехнулся, приобнимая ее здоровой рукой, позволяя медленно раздевать себя, понимая, к чему все идет. Возможно, вино также сильно вскружило ей голову, как и ему, и лишь поэтому она хотела близости. А может, ей просто нужна была разрядка. Впрочем, не все ли равно?
Он позволил стянуть с себя рубашку, поморщившись, когда пришлось пошевелить левой рукой. Боль была неприятной, но не отрезвляла. Он научился игнорировать ее. А потому сосредоточил все свое внимание на том, как она отстраняется, поворачиваясь спиной и приседая на его колени, молча прося помощи со шнуровкой платья. Двумя руками справляться с тугими лентами корсета было бы сподручней, но приходилось довольствоваться одной. От вина на тело накатила усталость и расслабление, но русал усилием воли заставлял себя фокусироваться на происходящем.
