Когда ленты были достаточно ослаблены, Этна вновь встала на ноги, приседая в шутливом реверансе, прежде чем неторопливо начиная стягивать с себя свое огненное платье, которое ворохом ткани с шелестом упало на пол, будто лепестки увядающей розы. На ней были лишь ее туфли на небольшом каблуке, тонкие чулки и нательная рубашка. Этот ворох одежды последовал за платьем на пол, обнажая ее тело, изборожденное шрамами, красиво сияющее в свете огня, потрескивающего в камине и бликах свечей, расставленных по комнате. Она распустила волосы, позволив им коснуться голой шеи и оставляя на голове изящную диадему. Изгибы ее тела манили и пленяли. Он не мог отвести от нее глаз, желая прикоснуться. Желая првести ладонью по обнаженной коже. От этого зрелища учащалось сердцебиение. Кай приподнялся, изнемогая от желания ощутить ее грудь, живот и бедра под своей здоровой ладонью. Но Этна мягко и в то же время лукаво улыбаясь толкнула его обратно на мягкую софу, садясь на колени и неторопливо целуя в губы.
— Спи, — прошептала она и это было последним, что Кай услышал от нее этим вечером. Глаза против воли сомкнулись, унося сознание в крепкий сон.
<p>Глава 28</p>В вине что-то было. Странный привкус ощущался на губах и это было неприятное послевкусие напитка. Кай урывками помнил вчерашний вечер. Этна была рядом, завлекая его своими поцелуями и вином. А дальше? Он не помнил. И был готов поклясться, что это было не из-за обилия хмеля. Голова отзывалась неприятной болью, будто его по ней пару раз ударили.
Справедливый думал, что все это время был с закрытыми глазами, пока до него не дошло, что его очи открыты, вот только кто-то лишил его зрения при помощи плотной повязки. Намереваясь стянуть с себя ненужный атрибут, он дернул руками, обнаруживая, что те были связаны за спиной, а сам он сидел. Вероятно, на стуле. Что здесь творится?
— Доброе утро, точнее, день, — он повернул голову на голос Спящей. Он слышал, как она улыбалась и наверняка смотрела на него сейчас.
— Что происходит? — без обиняков сразу спросил Кай, еще пару раз дергая руками, чтобы убедиться, что они были не только зафиксированы, но и крепко привязаны к спинке стула.
— Ты же не думал, что я все забыла? — если бы голос мог быть чем-то материальным, то сейчас ее тон был похож на кинжал. Одно неосторожное действие и прольется кровь. Красивый голос, но молниеносный и острый.
— Что ты подмешала в вино?
— Мак. Надеюсь, тебе сладко спалось этой ночью, Кай.
