— Я бы не захотел попасть к Вам, даже если бы мне предоставили выбор, — парировал русал, в ответ изучая Ундину. Вот только в его глазах явно читалось презрение. Ундина оскорбленно фыркнула и отвернулась, обратив внимание на Каэля и что-то очень тихо говоря ему. Шаман на миг обернулся, пожал плечами, за что получил эмоционально окрашенное словесное недовольство в ответ.
— Кстати, верное решение, Кай. Я бы тоже не захотел, чтобы кое-кто трогала мою душу своими культяпками, — подхватил Валериан, на что его сестра лишь покачала головой, не оценив такого ответа. Впрочем, по лицу Кая тоже сложно было понять, оценил ли он своеобразную шутку близнеца.
— Не обращай на него внимания, он всегда говорит глупости в присутствии новых людей, — Виола постаралась дружелюбно улыбнуться новому знакомому, но при этом ее лукавые глаза изучали его так пристально, как не стоило.
— Он еще и делает их, как я успел заметить, — Кай снисходительно кивнул, кажется, вовсе не чувствуя неловкости от того, что его рассматривают, будто диковинку. Виола была вынуждена кивнуть, зато теперь Валериан закатил глаза, буркнув что-то на тему того, что не обладает достаточным терпением для подобных мероприятий.
— Этна, можно тебя на минутку? — Аурея наконец обернулась к Этне, заглядывая в темные глаза. Юная целительница быстро взглянула на очередь перед стражей — та двигалась медленно, так что у них было пару минут на диалог. Кивнув, она отпустила руку Кая и отошла с шаманкой подальше от остальных.
— Можешь не извиняться. Я все понимаю, правда. И я не в обиде.
— Я не должна была так поступать, Этна. Просто Констэнс…
— Все хорошо.
Этна даже улыбнулась, смотря в небесные глаза напротив. Шрамы исказили ее лицо, но взгляд остался непоколебимым.
— Мы ведь даже не подруги, Аурея. Ты не обязана ждать меня, говорить со мной, обниматься и проводить время, — голос целительницы звучал спокойно, а лицо было расслабленным. Она даже удивилась, как просто ей дается произношение таких сложных и нехорошо звучащих вещей.
— Мне тяжело знать, что ты нуждаешься в друге и не имеешь возможности дружить… Тяжело осознавать, что это все из-за… из-за, — шаманка сдалась, обводя рукой Этну в неопределенном жесте. Что это все из-за шрамов? Отсутствия родителей? Всего вместе взятого?
— Я понимаю. Но общение из чувства жалости самая ужасная тактика, которую ты могла выбрать, — Этна кивнула, будто понимала чужие чувства. Впрочем, отчасти ведь так и было, да? Она чувствовала их на себе. Будто ребенок, распознающий плохое отношение к себе.
— Я хотела быть тебе подругой. Правда.
— Подруги так не поступают. Дружба должна быть искренней и от всего сердца, без примеси жалости и сострадания. Но я не сержусь.
— Я знаю, я правда старалась быть доброй и открытой с тобой, Этна. Такой, какой должна быть подруга…
— Однако же многих вещей, как подруга, ты мне не рассказывала. Да ладно, я правда не сержусь. Не мучай себя больше этим, хорошо?
Аурея отвела глаза, а после быстро вернулась к Констэнсу. Как раз уже подходила их очередь, так что Этна тоже вернулась к Каю. Чувства были противоречивыми и смешанными. С одной стороны, это даже и хорошо, что они разобрались с их недодружбой. Но с другой, что-то внутри Этны неприятно заныло, будто сейчас она, подобно дереву, потеряла свой лепесток, беспощадно оторванный ветром. Несмотря ни на что, ей будет очень не хватать их встреч в лесу, небольших разговоров и объятий, пусть они и были не самыми настоящими.
— Волны часто забирают с берега ракушки и камушки, но это не значит, что с собой они не приносят что-то новое, — проговорил Кай, мельком взглянув на Этну, будто чувствуя, что та расстроена. — Поверь мне: многие люди будут, подобно ракушкам, появляться на твоем берегу, но еще больше их будет уходить. И лишь те, которые действительно будут предназначены для тебя — останутся навсегда.
Она ничего не ответила, лишь прижалась к его плечу своим. В его словах была доля правды. Осталось лишь принять ее и научиться жить с ней. А научиться придется, если ей не удастся пройти Отбор и придется вернуться на Север.
Стражники больше походили на огромные валуны, нежели на живых людей. Их головы венчали шлемы с черным плюмажем, огромные тела были прикрыты облегченными нагрудными доспехами, за которыми проглядывалась темно-серая ткань то ли рубахи, то ли еще чего. Ноги, облаченные в такие же темно-серые штаны, были обуты в высокие сапоги с небольшим каблуком. В руках они держали острые алебарды, которыми приветливо преградили путь, требовательно кивнув на запястья Этны и Кая.
И если Кай, который ростом почти что дотягивал до этих громил, выглядел относительно спокойным, то Этне, едва дотягивающей до плеча русала, стало не по себе. Она, конечно, показала свое запястье, но почему-то была не уверена, что ее пропустят.
