Начиная с эпохи Просвещения, место религии занимает материализм. Он навязывал нам свои установки последние несколько веков так же активно, как перед ним религия. Это привело к тому же результату — он оставил нам такое же отрицательное наследство.
Сегодня мы, не задумываясь, считаем истинным знанием только то, что добыто опытным путем. Информация, добытая иным способом, отвергается нами с порога только на том основании, что под ней нет опыта.
В той же мере мы сегодня, не задумываясь, ориентируемся на нормы и табу, которые выросли из религиозного представления о мире и были сформированы Церковью. Иные нормы и табу, под которыми лежит не религиозный взгляд на мир, мы отвергаем с порога на том основании, что они противоречат привычной (религиозной) морали.
Избавиться от этого наследства — большой труд. Одинаково сложно преодолеть как религиозно-гуманистические взгляды, так и механистично-материальные. Сложно понять и принять, что как нормы, выведенные не из религии и гуманизма, не являются ложными только потому, что выведены из другого основания, так и знания, полученные вне опыта, за рамками чувств и причинно-следственной связи, не могут определяться ложными только потому, что не соответствуют правилам науки.
Истина за рамками правил. Она никогда не сможет уместиться в правила, потому что она безгранична, тогда как правила пограничны. Наука оскопляет себя своими правилами в той же мере, как и шахматы. Звучит немного комично, потому что, а как же без правил могут быть шахматы? Согласен, никак. Шахматы — это правила. Но потому и не истина. Аналогично и с наукой — она невозможна без правил. Но потому она и не истина.
Наглядно это видно в следующем: базовое правило науки гласит, что утверждение должно проверяться опытом. Проверяться, значит, воспроизводиться. Что невозможно проверить (воспроизвести), с тем невозможно оперировать. Но следует ли из этого, что это утверждение ложное? Нет. Это означает лишь то, что его нельзя назвать научным.
История знает надежно задокументированные случаи, в реальности которых нельзя сомневаться. Но они невоспроизводимы. Например, упоминаемый ранее Мирин Дажо. Это единственный в мире задокументированный случай, когда человеку протыкали холодным оружием жизненно важные органы, но это не вызывало соответствующих последствий. Есть рассказы про таких людей, но документально подтвержденный — единственный.
И что делать с подобными случаями? Научный метод к ним неприменим, потому что воспроизвести их невозможно. Но они от этого не перестают быть реальностью. Наука не говорит, что они ложные. Она говорит, что не знает, что с этой реальностью делать.
Еще сложнее ситуация с наблюдениями, доступными одному человеку. Он видит каким-то образом информацию, она оказывается применима к реальности, но как видит и что видит, и видит ли вообще, может тут слово «видит» неприменимо — все это за кадром.
Все эти факты указывают, что реальность не ограничена рамками научного познания. Она выходит за рамки наших чувств и опыта. И для познания той сферы нужны методы, не определяемые как научные. Но какие именно это методы — я не знаю. И никто не знает, из чего можно заключить, что это за рамками того, что называем знанием.
Составив правильное представление о научном способе познания, переходим теперь к вопросу, можно ли научно познать Целое — узнать ВСЕ. В максимальном масштабе есть два определения Целого. Первый — это совокупность всего, что существовало в прошлом, существует в настоящем и будет существовать в будущем. Второй вариант — все это плюс причина самого существования.
Первый вариант утверждает: всегда что-то существовало. Если бы хоть раз ничего не существовало, ничего бы и не могло начать существовать. Из ничего не может получиться ничего. Если сейчас что-то существует, из этого следует, что всегда что-то существовало.
У существования нет начала. Значит, у него не может быть конца. Если бы был конец, за бесконечное время он должен быть достигнут. Что не было достигнуто за бесконечное время, то не может быть достигнуто никогда.
В цепи существований невозможно предположить первоначального звена, перед которым ничего не было, и из которого появилось первое существование. До нашей Вселенной была другая Вселенная, а перед той еще другая. Эта цепочка бесконечна в прошлое и будущее — после нашей Вселенной будет существовать другая Вселенная, а за ней другая, и конца этому не будет. Наука называет такой взгляд дурной бесконечностью — он умножает сущности без необходимости и ничего не открывает нового.
Второй вариант: помимо существования есть еще и причина существования. На первый взгляд абсурдно. Если у существования есть причина, возникает вопрос: а сама она существует? Если да, то она никакая не причина, а разновидность существования.
Если допустить, что у существования есть причина, ее бытие не может определяться существованием. Что существует, то не может быть причиной существования. Но как тогда определить наличие этой причины, которая есть, но не существует?
