Один из учеников Анаксимандра, Пифагор, понимал под апейроном принцип всех принципов, не обладающий никакими принципами. Беспрецедентная концентрация пифагорейцев на природе чисел объясняется тем, что они видели в них тень бесконечности. Цифры так же бескачественны и бесконечны. Через познание гармонии мира чисел пифагорейцы надеялись познать первоначало — колыбель существования. Но уверенно сказать что-то в этом направлении невозможно, так как пифагорейцы являлись тайным обществом и тщательно скрывали от посторонних свои знания. То, что дошло до нас, можно сравнить с колесом, докатившимся до нас от некогда целой машины.
Другой ученик Анаксимандра, Анаксимен, уверенно уходит от заданного учителем масштаба на ступеньку вниз. Он ищет первопричину бытия не вне бытия, а внутри бытия. Это даже на слух звучит весьма странно… Это как искать причину сапога внутри сапога, тогда как она за его рамками. Разумеется, поиск, ограниченный рамками обуви, никогда не приведет к причине — к сапожнику. Но Анаксимен, судя по всему, не понимает этого, что видно по его заявлению, что первопричиной всего является воздух.
Он учит, что при разряжении воздух становится огнем. При еще большем разряжении образует эфиром. При сгущении же он становится водой, а при еще большем сгущении — землей, камнем и так далее.
Сама по себе мысль, что все состоит из одного, — гениальна. Она нашла отражение у неоплатоников: «Все есть во всем, но особым образом». Современная физика говорит, что все состоит из элементарных частиц. Плотность и качество вещества определяет положение частиц. Частицы в физике играют ту же роль, что у Анаксимена воздух.
Но если держать в голове, что изначально ставился вопрос не о природе существования, а о причине, — это далеко не тот полет мысли. Милетская школа с максимальной высоты, на какую взлетел человеческий дух, уходит на более скромные позиции. С анаксимандровского вопроса, что есть причина существования, древняя мысль сосредотачивается на природе существования — на физике («физис» др. греч. — природа).
Вслед за милетской возникают элейская и эфесская школы. За акцент на природе эти школы получили название натурфилософских — что вижу, то и пою. Но надо отдать должное, древние пока пытаются мыслить Целое, а не ту или иную его часть. Пока вопрос перводвигателя не ушел с поля зрения. Но ищут они его не вне, а внутри существования.
Гераклит считает существование вечно становящимся и рождающимся. Он учил: все течет, все меняется. Нельзя дважды войти в одну реку — во второй заход она будет другой. Символом непрерывной динамичности, изменчивости и текучести бытия он считал огонь, который ни на мгновение не застывает, вечно колеблется и в процессе становления.
Сущность, оживляющую бытие, Гераклит называет Логосом. Слово представлялось не звуком, обозначающим предмет или явление, а живой сущностью, душой обозначаемой вещи. Логос понимался не отделенной от мира сущность, а как бы душой единого мира. Природа не делилась на живую и мертвую. Звезды и люди, горы и животные, насекомые и камни — все считалось живым. Их совокупность была гигантским живым организмом.
Элейская школа делит существование на две части, — на сам мир, и на стоящий над ним Божественный Принцип{74}. Она заявляет главным вопросом философии соотношение бытия и мышления.
Взгляды Парменида, представителя Элейской школы, противоположны взглядам Гераклита. Если по Гераклиту мир динамичен, то по Пармениду ровно наоборот — мир статичен. Наблюдаемые изменения — это порождаемые нашими чувствами иллюзии. На самом деле никакого движения нет. Есть иллюзия движения. Чувства улавливают не бытие, а эйдос бытия — тень бытия. Увидеть истинное бытие можно только разумом.
Из этого следует, что истина постигается только умом. Мнимое знание — опытное знание, продукт обманчивых и ненадежных чувств. Мир не нераздельное целое (монизм — «моно» греч. единое), а две разных сущности — материя и дух (дуализм — «ду» греч. два).
Пройдут тысячелетия, и единственным мерилом истины объявят опыт. Знанию вне опыта откажут в статусе знания и переведут в статус фантазии. Но такое самооскопление мысли произойдет потом. Пока в этом направлении путешествие только начинается.
В попытке примирить теорию вечно подвижного и вечно неподвижного бытия мысль древних рождает атомистическую теорию. Ее представители, Левкипп и Демокрит, учат: мир состоит из пустоты и атомов, неделимых далее частиц («том» — делить; «а» — отрицание; атом — неделимый). Атомы внутри себя недвижны и неизменны. Пустота тоже неподвижна и неизменна. С этой стороны мир на базовом уровне неизменен. Но атомы складываются в различные конфигурации, которые движутся в пустоте. С этой стороны мир подвижен, и значит, изменчив. В теории атомизма примиряют и совмещаются учение эфесской школы о подвижности бытия, и элейской о неподвижности бытия.
