Пока наука дала только один ответ на один онтологический вопрос: откуда взялся мир. Она ответила: он был всегда. Это было ее единственное глобальное утверждение. Из него следовало отрицание Бога и крах религиозного мировоззрения. Но по правде сказать, даже это единственное утверждение не было научным, так как не подтверждалось опытом и чувствами. Единственным его основание было то, что оно было обратным утверждению Церкви. Слабенькое основание, если вообще таковым является. Тот факт, что Церковь неверно описывала Солнечную систему, из этого никак не следовало, что мир вечный.
Информации о вращении Земли вокруг Солнца хватило для краха Церкви. Наука очень гордится сокрушением такого монстра. Но этой информации крайне мало, чтобы дать ответы самые важные вопросы, какие человек может себе вообразить.
Проблема в том, что дееспособность науки ограничена пятью чувствами и опытом. Стоит ей выйти за границы наблюдения и опыта, как она перестанет быть наукой и станет неизвестно чем (скорее всего, пустым местом). Но ответы на поставленные вопросы как раз лежат за рамками наблюдаемого и опытом проверяемого.
В границах опыта хорошо искать ответы на прикладные сферы — новые источники энергии открывать, более эффективные способы коммуникации и перемещения искать. Но корни видимого всегда лежат за рамками видимого. Но наука беспомощна в той области.
Насколько наука плоха для поиска ответов на вопросы онтологического масштаба, настолько она хороша для решения задач обыденного масштаба.
Начинается эпоха впечатляющих технических достижений. На мир проливается водопад открытий, облегчающих жизнь. Стремительно эволюционирует машиностроение, технологии, лекарства. Появляются новые кофеварки, паровозы, швейные машинки. Но даже если бы всего этого было в сто раз больше, все равно этого было бы катастрофически мало для понимания смысла жизни, формирования понятия добра и зла, норм и табу.
Наука демонстрирует мощные успехи в мире величин и мощную импотенцию за его рамками. Самые мощные ученые перед громадой безответных вопросов, повисших над обществом, оказываются не более дееспособны, чем самый последний сапожник.
Поначалу ученым кажется, что они легко сформируют социуму шкалу ценностей, опираясь на логику и здравый смысл. Чтобы увидеть причину их полного провала, еще раз напомню главную мысль, которую принесла эпоха Просвещения. Она сказала: Бога нет. И далее человек нового общества заявляет: «Если Бога нет, то я бог».
Такое заявление правомочно, потому что Бог — это то, что имеет статус высшей ценности. Объявление человека высшей ценностью автоматически превратило его в Бога. Из этой ситуации следовали два вывода. Во-первых, все заповеди божьи объявлялись недействительными. Во-вторых, единственным источником ориентиров становилась новая высшая ценность — человек. Потому что у него статус Бога.
Для бога нельзя мыслить ограничений. Ему все можно. Все, что он делает, истинно и законно, потому что, если он бог — он и есть закон. Если Бога нет, то все можно… Вскоре обнаруживается, что социум, на 100% состоящий из богов, не может существовать.
Общество может жить, если в нем есть ориентиры как на частные цели, так и на благо других членов общества, и ориентир на благо общества в целом. «Каждое общество подвержено двум противоположным опасностям: с одной стороны, опасности окостенения из-за слишком большой дисциплины и почтения к традиции, а с другой стороны, опасности разложения или подчинения иностранному завоеванию вследствие роста индивидуализма и личной независимости»{86}.
Перед новым обществом встал вопрос: откуда брать ориентиры? Раньше их давала религия. Запрещая убивать и воровать, она объясняла это волей Бога. Если Бога нет, на каком основании можно запретить это?
В поисках выхода наука предлагает выгоду. Восторженные люди говорят, что человек не нуждается в указке с неба, чтобы жить честно и нравственною. Члены нового общества не будут убивать и воровать не потому, что так Бог велит (Бога нет), а потому что, если все будут следовать этим запретам, всем будет выгодно. Так новым богом становится выгода.
На первый взгляд замена выглядит разумной. Действительно, если все честны друг с другом, не убивают и не крадут друг у друга, всем всегда будет хорошо. Вроде все верно. Но есть проблема — работает логика до тех пор, пока выгодна тем, кто ее придерживается. Если возникает ситуация, когда выгоднее убивать и обманывать, какой мотив отказываться от убийства/воровства? Ориентиром же человека провозглашена личная выгода…
Концепция выгоды проваливается, не успев родиться. Тогда ее пытаются укрепить страхом наказания. Если обществу выгодно, чтобы человек был честный, но ему выгоднее обманывать, ситуацию выравнивает наказание. Нарушителей накажет не Бог, а общество.
