Это было плохое решение, потому что по своей природе было временное. Одно дело, когда верховная элита и низовые массы не сомневаются в существовании Бога. Пусть не все живут его заповедями, но средняя температура по больнице религиозная. Верующая в Бога элита, внушая массе религиозные истины, чувствовала бы за собой правду. Это давало бы ей абсолютную веру в свою правоту, а значит и силу. При подавлении народных волнений она видела бы себя мечом божьим, карающим бунтовщиков против воли Бога.
Если же элита не верит в Бога, соответственно, внушая народу вчерашние истины, что ей Бог дал власть, она понимает, что обманывает людей. Она и раньше обманывала, но у нее тогда был в рукаве неубиваемый козырь — ей власть Бог дал. Она управляла данным ей стадом так, как эффективнее, и, если это был обман, она обманывала, не испытывая мук совести. В конечном счете, все ее действия были санкционированы Богом. Как именно — тут каждый по ситуации и в меру своих способностей обосновывал и оправдывал.
Теперь никакие оправдания из божественной сферы были невозможны. Теперь ответ на вопрос, зачем она обманывает глупых, затюканных и невежественных людей, мог быть только один — из корыстных соображений, чтобы жить за счет труда этих людей. Иными словами, элита теперь отличается от рядового мошенника только масштабом обмана.
Чтобы избежать душевного дискомфорта, элита должна смотреть на обманываемых людей не как на свой народ, а как колонизаторы на папуасов, или человек на домашних животных — как на источник ресурсов. У колонизаторов не возникало дискомфорта, когда они говорили папуасам, что являются белыми божествами, которых Бог послал за дарами. У человека, ласкающего животное и одновременно примеряющегося, как удобнее зарезать его, также не возникает дискомфорта. Потому что нет чувства равенства.
В моменте это снимало проблему, но в стратегической перспективе прорисовались контуры непреодолимого тупика и краха конструкции в целом. Чтобы увидеть проблему, представим общество живой Останкинской башней. Ее основание железобетонное. Вся его природа подчинена одной цели — неизменной твердокаменности. Отсюда грубость в чертах и приземленность во всем. Нет намека на утонченность и изящество легкости. Все тяжело и в окостенении. Никакими силами этих людей невозможно подвигнуть к новому.
Тяжеловесность основания вдавливает его в землю, за счет чего оно улавливает из глубины недр первобытные энергии — тяжелые, густые и мощные потоки сермяжной правды, идущие от самых истоков жизни.
Брутальная непоколебимость основы позволила подняться башне на полкилометра ввысь. Ее верхушка представляет собой саму утонченность и изящество. Ее шпиль имеет максимальную свободу и витает в облаках, улавливая энергию другого порядка — легкую и воздушную, без намека на грубость и приземленность.
Между верхом и низом конструкции идет постоянный энергетический обмен. Сверху вниз идет небесная информация, а снизу-вверх поднимается земная. Оба потока проходят через тело башни, через все образующие ее слои. Каждый слой что-то берет от нее и что-то свое добавляет, приспосабливая информацию до своего уровня принятия.
Когда информация сверху доходит до железобетонной основы, она имеет вид песен, фильмов и прочих простых и приемлемых для народа форм, которые он легко усваивает. Это его немного преображает, чуть-чуть поднимая в развитии. В новом состоянии народ уже иначе воспринимает и преобразует энергию земли. Новая порция идущего наверх потока теперь как бы более качественная. Проходя через все тело башни, он обеспечивает его энергией, как кровь обеспечивает энергией тело, проходя по нему. Плюс каждый слой снова что-то берет от нее, а что-то добавляет.
Когда информация/энергия доходит до шпиля, она содержит в себе сведения о всей башне. Шпиль усваивает новую порцию, что его тоже преображает и задает развитие, не оторванное от реальности. Он несколько иначе улавливает и преобразует энергию неба. Эта информация тоже как бы более качественная по сравнению с предыдущей. Проходя вниз через все тело башни, она так же обеспечивает его энергией, только другого рода.
Такой алгоритм развивает все уровни конструкции, позволяя башне соответствовать меняющейся среде и сохранять прочность. Конструкция функционирует как единое целое. Она не идеальна, слои башни постоянно конфликтуют между собой, но все эти конфликты, в рамках допустимого. На устойчивость конструкции они никак не влияют.
Со стороны и для поверхностного взгляда основание выглядит серой массой, которая не приносит в мир ничего нового, живет по шаблону, по стандарту, по стереотипу, и ни шагу в сторону. Она живет в отведенном ей загоне и не в состоянии мыслить за границей, очерченной ей области «дом/работа/семья» плюс «хлеба и зрелищ».
Шпиль конструкции выглядит суммой утонченных интеллектуалов и творцов, чьи интересы не такие приземленные и обыденные, как у низовой массы. Поэтому первые видят в массе стадо, биоматериал и прочее. А масса видит в них своих хозяев и господ.
