По сути, одну веру заменила другая. С той разницей, что заявления религиозных верующих покоились на том, что им Бог через Церковь сказал, а заявления атеистических верующих покоятся на том, что им так ученые сказали. Ну и чья позиция весомее?
Чтобы картина была полной, отдельно упомяну философов, пытавшихся заполнить идеологический вакуум, опустившийся на общество. Есть надежда, что освобожденная от религиозных догм философия решит задачу. За дело берутся люди, почтительно именуемые мыслителями. Проблемой этих «мыслителей» было то, что они в своих суждениях отталкивались от установок, рожденных эпохой пещерного общежития и религии. Они брали их за аксиомы, не утруждая себя вопросами, а с чего мы полагаем, что привычные истины есть абсолютные истины? Как следствие, их мысль могла течь в одном русле — в церковно-христианской морали, переименованной в общечеловеческую.
Закономерно, что чем больше эти «философы» проявляют активности, тем очевиднее становилась их интеллектуальная нищета относительно задачи, какую они взялись решать. Ни у одного из них нет даже намека на онтологический масштаб. Они не новый взгляд на реальность создавали, а старый перекрашивали. Но старое в новом цвете — не новое.
Уровень тех философов отражает рассуждение Канта о правомочности просьбы Бога к Аврааму принести ему в жертву сына. Или на Вольтере, про которого в книге «По ту сторону добра и зла» Ницше напишет: «О Вольтер! О гуманность! О слабоумие!».
Английский философ Гоббс ищет основу в природе человека. Он говорит, что человек разумен, и потому ищет оптимальный путь к благу. Если он живет в обществе, где нет закона, правителя и прочих атрибутов цивилизации, в таких условиях единственным законом является грубая сила. Люди живут по принципу «Человек человеку волк». Гоббс называет такое общество натуральным — status naturalis.
В поисках улучшить свое положение однажды люди находят, что всем будет лучше, если ориентироваться не только на свои интересы, но и учитывать интересы общества. Такое состояние социума Гоббс называет цивилизованным — status civilis.
Чтобы сохранить цивилизацию от внешних и внутренних разрушительных сил, нужен защитник, кровно заинтересованный в ее сохранении. По целому ряду причин закон не может справиться с этой задачей. Во-первых, жизнь сложна и многообразна, предусмотреть все ситуации невозможно. Даже если допустить закон, охвативший все сферы жизни, его совершенство будет до первого изменения ситуации. Написать закон, предусматривающий все ситуации на будущее — это совсем фантастика.
Во-вторых, закон можно извратить. В-третьих, возможна ситуация, когда исполнение закона будет нести вред социуму. Нужна сила, стоящая выше закона, действующая по принципу «Закон для человека, а не человек для закона» (перефраз слов Христа
В роли такой силы традиционно выступает элита. Она заинтересована в сохранении общества, так как социальная конструкция является источником ее мощи и всех земных благ. Разрушение цивилизационной конструкции означает для элиты смерть точно так же, как разрушение Храма означало для саддукеев смерть.
Если над элитой нет превосходящей силы в виде монарха, право на власть которого не может быть оспорено никем, принятие решений имеет сложный характер. Чем выше ставка, тем сильнее тянут в свою сторону элитные группировки. Если на кону жизнь, противостояние будет максимальным. Это гарантированно приведет к расколу власти.
Чтобы представить уровень ситуации и последствия от решения, вспомним Титаник. В теории там было два варианта решения: первый — идти в лоб на айсберг; второй — уклоняться. Опустим пока, что капитан не знал смертельную опасность второго варианта. Это потом станет понятно, когда всю ситуацию по косточкам разберут и на компьютере воспроизведут. Предположим, что капитан представлял себе все риски.
В первом варианте сильно повреждались два отсека носовой части судна. Но зато два задних отсека оставались целыми. Лобовое столкновение гарантировало смерть всех, кто был в первых отсеках (там было немного людей), и наносило судну ущерб. Но зато гарантировало, что судно не утонет, а останется на плаву, и все его пассажиры спасутся.
Во втором варианте, если пытаться избежать столкновения, в случае удачи судно или вовсе невредимым оставалось, или с малыми повреждениями. Все пассажиры, естественно, выживали. Но если маневр не удавался, айсберг разрезал судно вдоль борта. Это гарантировало его быстрое затопление и гибель большинства пассажиров.
В каждом варианте была своя логика, цена и риски. Время на принятие решения были считанные минуты (не десятки минут, а минуты). Соблазн вообще избежать аварии или немного попортить обшивку корабля, имеет большой вес… Никто не гибнет, судно целехонько… А при лобовом столкновении судно уродуется и какие-то люди 100% гибнут.
