В таких условиях начинается объединение католической и православной Церквей. Высшие церковные и светские власти католического Запада и православной Византии крайне заинтересованы реализовать достигнутое соглашение. Чтобы узаконить его, нужно было провести вселенский собор. Это означало собраться по всем правилам, призвать Святого Духа, и под его руководством организовать воссоединение Церквей.
Православные и католики готовят предстоящий собор настолько идеально, насколько это вообще возможно. С позиции церковных догм и христианской теории того времени все было абсолютно правильно и идеально. Как говорится, комар носа не подточит…
В 1438-1445 годах наконец-то состоялся VIII вселенский Ферраро-Флорентийский собор. Как и положено, начался он с молитвы о призвании помощи небесной. Когда все присутствующие убедились, что молитва услышана, и благодать, вне всяких сомнений, снизошла на присутствующих, начали работать собравшиеся католики и православные.
По утверждению обеих Церквей, католической и православной, на этом соборе был Святой Дух, который продиктовал собравшимся эпохальное решение об объединении восточной и западной Церквей в Единую Церковь. Особо подчеркивалось, что решение не люди приняли, а Бог продиктовал. На этом основании оно есть божественная истина и обязательна для всех западных и восточных христиан. Византийский Патриарх даже отдельно заявил, что всякий православный, посмевший отрицать решения собора, автоматически отлучается от Церкви. Все возможные угрозы и анафемы произнесены. Христианский мир ликует… Наконец-то Церкви-сестры примирились и объединились!
Но радость русских христиан омрачали политические моменты. Решение Ферраро-Флорентийского собора было неприемлемо для Руси. На тот момент государство не имело идеологической самостоятельности, и в вопросах религии Русь подчинялась Византии.
Несколько раз она поднимала вопрос об обретении духовной самостоятельности, но ей всегда отказывали под предлогом, что нельзя дробить Единую Церковь и создавать отдельную русскую церковную организацию. Не имея оснований претендовать на статус главы Церкви, как это делали Папа Римский или император византийский, правители Руси были вынуждены довольствоваться статусом светского правителя метрополии Византии.
Утешало одно — Византия на тот момент была слабой. По факту русская власть была политически самостоятельной. Но так как над душами своих подданных она была не властна, в целом это делало русское государство хрупкой конструкцией.
Решение VIII собора увеличивало хрупкость. Одно дело находиться под духовной властью слабой Византии. Другое дело оказаться под духовной властью могучего Рима. Для Руси принять решение от Духа Святого означало подчиниться Риму. Утрата духовной самостоятельности влекла утрату политической и экономической независимости.
Языческий Рим говорил: «Давайте золото и верьте во что хотите». Католический Рим говорил: «Мы дадим вам золото, только примите нашу веру». Христианский Рим знал, что всякий, кто признает его духовный приоритет, неизбежно окажется в его полной власти. И золото с прочими земными ценностями достанутся Риму не как цель, а как бонус.
Правитель Руси Василий II по прозвищу Темный, будучи весьма набожным человеком, видел в объединении Церквей великое благо. Но как правитель он понимал, что единая Церковь будет ориентирована не на интересы Руси, а на свои собственные.
Не важно, насколько эти интересы чистые и святые. Важно, что они ориентированы не на интересы Руси. Вопрос времени, когда сложится ситуация, где Руси будет выгодно идти в одну сторону, а Церкви будет выгодно, чтобы Русь шла в другую сторону.
Как только этот момент настанет, для Василия сложится тупиковая ситуация. С одной стороны, он как христианин обязан считать приоритетом интересы Церкви. С другой стороны, как политик, он должен считать приоритетом интересы Руси.
Если христианин Василий признавал продиктованную Святым Духом информацию о воссоединении западного и восточного христианства в единую Церковь, независимая Русь превращалась в зависимую от Рима область. Ее правитель превращался в завхоза, вся власть которого сводилась к политической и экономической текучке в указанных Римом границах. Если бы Василий посмел действовать с ориентиром на выгоду Руси, а не выгоду Церкви, Папа отлучал его от Церкви. Далее интердикт и утрата власти. Потом в Каноссу по следам императора Генриха идти. Может, Папа простит его в обмен на безоговорочное выполнение предписаний Рима. А может не простит и заменит на другого правителя. А старого правителя-еретика, понятное дело, на костер. Чтобы другим неповадно было.
Как ни крутись, а для Василия с одной стороны было горе, с другой беда. Нужно было выбрать, кем ему быть, плохим христианином, идущим против Святого Духа, но зато хорошим политиком. Или хорошим христианином, следующим информации от Святого Духа, но зато плохим политиком, допускающим уничтожение своей страны.
