Выполнить задачу могут астрономы и математики — поголовно верующие люди. В основном это были монахи доминиканского и иезуитского орденов. Для ученых и монахов было великой честью привести календарь в соответствие с небесными показателями.
Церковь призывает ученых решить задачу. Но таблицы Птолемея исключали расчеты должной точности. Усилия ученых оказываются бесплодными. Начинаются поиски выхода. После многочисленных консультаций с учеными и монахами Церковь выясняет, что проблему можно решить, если не ограничиваться рамками геоцентрической системы.
Это значит, можно использовать другие модели, в том числе гелиоцентрическую. Но она противоречит Библии. Церковь в сложной ситуации. Кажется, неприемлемо опираться на информацию, противоречащую Библии, для расчета главных христианских праздников.
Но решать проблему нужно. И другого варианта нет. Ситуация припирает Церковь к стенке. Оказавшись перед двумя вариантами, или продолжать терпеть несоответствие неба и христианских праздников, или искать решение любой ценой, Церковь выбирает второе.
Ученые получают благословение опираться в своих расчетах на любые модели. Но с условием: они должны считать модели, не соответствующие Библии, не отражением реальности, а умозрительной математической абстракцией и логической уловкой.
Чтобы визуализировать образ, представьте, что самый оптимальный способ рассчитать алгоритм светофоров в мегаполисах, — допустить, что по дорогам движутся не машины, а динозавры. Никто из производящих расчеты не считал бы, что по дорогам реально ходят вымершие рептилии. Все бы понимали, что это умозрительная абстракция для упрощения расчетов дорожных алгоритмов (допустим, это как-то их упрощает).
Астрономы, освобожденные Церковью от геоцентрических оков, получают свободу. Они теперь могут пользоваться любой моделью, исходить из каких угодно представлений о мире, хоть гелиоцентрических, хоть древнеегипетских — только результат дай.
Благочестивые христиане-астрономы с энтузиазмом берутся за святое дело. При этом все они твердо держат в голове, что гелиоцентрическая модель — абстракция, а не реальность. Как реально устроен мир — про то Святой дух сказал через Библию, пророков и святых отцов, однозначно и бескомпромиссно утверждавших неподвижность Земли.
По всей Европе ученые апробируют различные древние идеи мироздания. Вскоре выясняется, что наиболее точно расчеты согласуются с астрономическими наблюдениями, если опираться на идею Аристарха Самосского, по которой Солнце стоит, а Земля вокруг него движется. Эту модель и начинают использовать, рассчитывая небесную механику.
В начале XVI века, в течение почти сорока лет, Коперник пишет труд своей жизни «О вращении небесных сфер». Все расчеты исходят из вращения Земли вокруг Солнца. Он относился к гелиоцентрической модели, как и все — как к мысленному отвлечению, а не физической реальности. Чтобы не смущать добрых христиан противоречащей библейской картине информацией, Коперник не хотел публикации своей работы. Он хотел следовать пифагорейцам, делившимся своими идеями только с узким кругом лиц. Но если те делали это для своего возвеличивания, то Коперником двигало христианское благочестие.
Результаты Коперника и ряда других астрономов, опиравшихся на гелиоцентризм, создают долгожданный календарь, которым мы пользуемся до сих пор. Он точный, потому что опирается не на геоцентрическую систему, а на гелиоцентрическую.
В 1582 году Папа Григорий XIII утверждает новый календарь. На тот момент Кеплеру было одиннадцать лет; Галилею восемнадцать. Ни мальчик Иоганн, ни юноша Галилео тогда слыхом не слыхивали ни о каких гео- и гелиоцентрических системах.
Первым человеком, попытавшимся приблизить небо с помощью набора линз, был английский астроном Томас Диггес. Экспериментировать он начал в этом направлении в 1450 году. Но из-за несовершенства технологии не смог получить результата.
К концу XV века — началу XVI принцип телескопа был достаточно известен. О нем, как об известном факте, упоминает Леонардо да Винчи. В XVI веке в Европе появляется прибор, получивший название «волшебной трубы». Он позволяет наблюдать удаленные объекты, но публика воспринимает его как игрушку. Инструмент главным образом был приспособлен для просмотра чужих окон. Ситуация похожа на использование пороха в Китае — его применяли для фейерверков. Эффективное применение ему найдут в Европе.
В 1608 году некто Ханс Липпершей, ремесленник, живший изготовлением очков, подает заявку на патент прибора — трубы с линзами. Ему отказывают: слишком простая конструкция, которую способен изготовить каждый — в трубу два стекла вставить.
В 1609 году устройство широко распространяется, в первую очередь, в Италии, потом по всей Европе. Оно даже до России доходит. Первый русский покупатель, он же основатель династии Романовых, приобретает телескоп у европейского купца. Пока его продолжают воспринимать исключительно развлечением.
