В 1633 году Галилей предстал перед судом. Церковный трибунал не собирался с ним говорить о физике и астрономии. Вопрос об учении Коперника был решенным делом. Галилея обвиняли в нарушении запрета на защиту антицерковного учения Коперника. Он же доказывал суду, что и не думал защищать еретическое учение, он его просто обсуждал.
На суде не было ни одного человека, который бы не понимал, что делал Галилей на самом деле. Окажись на его месте любой другой ученый, его объявили бы еретиком, что означало сожжение на костре. Далее стали бы принуждать к отречению, в том числе через угрозу пыткой, и самой пыткой. Если еретик не раскаивался, его определяли в статус упорного нераскаивающегося еретика, подлежащего сожжению заживо. Если подсудимый в статусе еретика раскаивался, его объявляли раскаявшимся еретиком. Такого, по закону, полагалось все равно сжечь, но перед этим явить церковную милость — задушить.
Но Галилей был не обычным ученым, а личным другом Папы римского Урбана VIII. Тот даже посвятил своему другу-ученому оду. Урбан и Галилей часто и подолгу беседовали на тему мироздания, и Папа разделял точку зрения Галилея. Пока до него не дошло, что эти знания разрушают фундамент церковного здания, и он, поощряя Галилея, по факту вместе с ним пилит сук, на котором сидит сам и вся христианская цивилизация.
Как только Папа осознал это, он отдаляется от Галилея. Он пишет: «Синьор Галилей был моим другом; мы часто беседовали с ним запросто и ели за одним столом, но дело идёт о вере и религии»; «Галилей вступил на ложный путь и осмелился рассуждать о самых важных и самых опасных вопросах, какие только можно возбудить в наше время».
Благодаря дружбе с Папой, Галилей ни минуты не провел в камере. Во время суда он жил при дворе Ватикана в отдельных апартаментах. На суде инквизиция попросила его отречься от своего учения, что он и сделал. Далее ему был определен статус — заподозренный в ереси. Это давало право на мягкий приговор, что и было сделано.
Приговор Галилею поражает своей «суровостью»: до конца своих дней жить на роскошной вилле. Вместо надзирателей ему полагалась прислуга, вместо тюремной баланды — всевозможные яства, ну и так далее. После приговора осужденный сразу отправился к себе домой отбывать срок — тянуть лямку в своем дворце.
Назвать это наказание фантастически мягким нельзя хотя бы потому, что это не вообще наказание. Для 99,999 % населения того времени (и наших дней тоже) оказаться на месте наказанного Галилея было бы счастьем всей жизни.
Впечатление от «отречения» Галилея было огромным. Ученые переезжают в безопасные протестантские страны. Декарт готов сжечь все свои работы, связанные с гелиоцентрической моделью, справедливо рассудив, если Галилея, личного друга Папы, осудили, что же сделают с ним?
С этого момента начинается омертвление церковного тела, системно травящего себя несусветными заявлениями. Если в период расцвета Церкви передовой отряд человечества вливался в ее тело и выступал в ее защиту, то теперь начинает обратный процесс — передовой отряд начинает отслаиваться от церковного тела и выступать против Церкви.
Развернувшиеся события можно представить сражением двух армий. На знамени одной армии был начертан телескоп. В первых рядах шли апостолы гелиоцентрической модели — Коперник, Галилей, Кеплер и другие ученые. Они несли свитки с расчетами. За ними шли просвещенные люди того времени, способные понять расчеты и сопоставить их с наблюдениями в телескоп.
Навстречу им двигалась армия, на знаменах которой была Библия. В первых рядах шли апостолы геоцентрической модели — верховные жрецы Церкви. Они несли цитаты Библии и святых отцов, указывающие, что Земля стоит, а Солнце крутится. За ними шла армия невежественных людей, не способных понять расчеты и отказывавшихся смотреть в телескоп (а если и смотрели, то ничего не понимали).
Со стороны, о начала сражения, казалось, что церковная армия победит ученую за счет своего размера. Во-первых, у Церкви был максимальный авторитет, какой только можно представить, тогда, как у ученых был статус ремесленников. Во-вторых, простецов и прочих невежественных людей было намного больше, чем просвещенных. Когда эти две армии пришли в столкновение, геоцентрическая армия была наголову разбита.
Поверженную Церковь начинают добивать. В рамках этой задачи Галилея в массовом сознании делают изобретателем телескопа и первооткрывателем вращения Земли вокруг Солнца. Чтобы представить его мучеником науки, придумывают легенду, что предметом обсуждения на суде был вопрос астрономии — движется Земля или неподвижна. И якобы Галилея к отречению принуждали пытками. И после того, как его пытками вынудили произнести отречение, на прощание он сказал инквизиторам: «И все-таки она вертится!».
