— Это доктор Кеннеди. Я все обдумываю наш вчерашний разговор, мистер Рид. Есть некоторые факты, которые, как я думаю, вы и ваша жена должны были бы знать. Застану ли я вас дома, если заеду к вам во второй половине дня?
— Конечно. Мы будем дома. В какое время?
— В три часа.
— Прекрасно.
А старик Фостер тем временем осведомился у Гвенды:
— Это тот самый доктор Кеннеди, который жил здесь в «Уэст-Клифф»?
— Думаю, да. Вы знали его?
— Я всегда считал его лучшим доктором здесь, не в пример доктору Лезенбаю. Но доктор Лезенбай пользовался всеобщей симпатией, потому что всегда умел подбодрить человека, а доктор Кеннеди мил, сдержан и немного суховат, но зато знал свое дело.
— Когда он прекратил здесь практику?
— Уже давно. Может быть, лет пятнадцать назад или около того. Говорили, что у него пошатнулось здоровье.
Джайлс вскоре вернулся и в ответ на вопросительный взгляд Гвенды сообщил:
— Он будет здесь сегодня во второй половине дня.
— Вот как! — И Гвенда продолжила прерванный разговор с Фостером: — А вы знали сестру доктора Кеннеди?
— Сестру? Можно сказать, нет. Она была тогда совсем девчонкой. Ее отправили в школу, а потом за границу, хотя я слышал, будто она вернулась сюда сразу же после того, как вышла замуж. Но, кажется, вскоре удрала с каким-то парнем, говорили, что она всегда была сумасбродная. По-моему, я и не видел ее никогда. В то время я работал в Плимуте.
Прогуливаясь потом по саду вдвоем с мужем, Гвенда спросила Джайлса:
— Зачем он приезжает?
— Мы узнаем об этом в три часа.
Доктор Кеннеди прибыл точно в назначенное время. Оглядывая гостиную, он признался:
— Как странно снова оказаться здесь. — Потом без всяких предисловий перешел к делу: — Как я понял, вы намерены отыскать клинику, где умер Келвин Холидей, и выяснить все подробности о его болезни и смерти?
— Совершенно верно, — ответила Гвенда.
— Разумеется, вы вполне можете осуществить свое намерение. Поэтому я решил облегчить вашу задачу и сообщить все, что мне известно. Я сожалею, что вынужден поведать вам об этом; то, что вы узнаете, не способно принести кому бы то ни было ничего хорошего и, скорее всего, причинит вам, Гвенда, боль. Так вот. У вашего отца не было туберкулеза, и находился он не в туберкулезной, а в психиатрической клинике.
— В психиатрической клинике? Что же, он сошел с ума?
Гвенда сделалась мертвенно-бледной.
— Врачи не считали его невменяемым. И по моему мнению, он не был сумасшедшим в общепринятом смысле этого слова. Он пережил сильное нервное потрясение и страдал навязчивой идеей. Он оказался в клинике по своей собственной воле и мог, разумеется, покинуть ее в любой момент. Однако лечение не принесло желаемых результатов, и в конце концов он там умер.
— Навязчивая идея? — спросил Джайлс. — Какая навязчивая идея?
— Он вообразил, будто задушил свою жену.
Гвенда исторгла сдавленный крик. Джайлс нежно сжал в ладонях ее холодную руку и, снова обратившись к доктору Кеннеди, продолжал:
— И… и он действительно это сделал?
— Нет, конечно, он этого не делал. В этом нет сомнений.
— Но… но откуда вы знаете? — послышался неуверенный голос Гвенды.
— Мое дорогое дитя. Об этом не может быть и речи. Элен бросила его ради другого мужчины. В течение некоторого времени он пребывал в очень неустойчивом состоянии — кошмарные сновидения, болезненные фантазии. Бегство Элен окончательно добило его. Я не психиатр. Но у специалистов есть объяснения подобных случаев. Если мужчина предпочитает видеть свою жену мертвой, нежели неверной, он может заставить себя представить ее мертвой — и даже внушить себе, что сам же ее убил.
Джайлс и Гвенда незаметно обменялись предостерегающими взглядами, и Джайлс с невозмутимым видом продолжал:
— Значит, вы абсолютно уверены в том, что он не совершал того, в чем сам себя признавал виновным?
— Да, абсолютно уверен. Я получил два письма от Элен. Первое — из Франции, через неделю после ее побега, и другое — спустя шесть месяцев. Так что все это не что иное, как плод больного воображения.
Гвенда тяжело вздохнула.
— Умоляю, доктор Кеннеди, расскажите мне все.
— Я расскажу вам все, что мне известно, дорогая. Начну с того, что Келвин в течение некоторого времени находился в своеобразном невротическом состоянии. Он обратился ко мне по этому поводу, жаловался, что его мучают кошмары. Каждую ночь он видит один и тот же сон, завершающийся тем, что он душит Элен. Я пытался докопаться до причины этого наваждения — она могла корениться в каком-то событии, имевшем место в раннем детстве. Его отец и мать, очевидно, не были счастливы в браке… Ну, я не стану углубляться в проблемы, интересные только специалисту. Я посоветовал Келвину обратиться к психотерапевту, назвав несколько первоклассных специалистов, но он не послушал меня, посчитав все это ерундой.
